Через пару минут дверь в спальню открылась, и я обернулась. Вернулся Герман с планшетом и снова присев на кровать что-то быстро начал печатать. Я косо поглядела на мужа.
— Вот, — Герман развернул ко мне планшет с каким-то документом на весь экран. — Это соглашение добрачное. Читай, вписывай суммы с учётом двух детей, своё содержание, все медицинские страховки, услуги няни. А потом это все будет подписано у нотариуса и на суде прикреплено к судебному решению. Так ты можешь мне поверить?
Кто-то на моем месте сейчас бы обрадовался. Но мне слишком дорого обошёлся Мирон, чтобы я похлопав глазами согласилась на предложение Германа, потому что помимо этого всего детям нужен был ещё и отец. Поэтому я прошипела:
— Баблом от детей решил откупиться?
Герман растерянно посмотрел на меня, потом на соглашение, но я выбила планшет у мужа из рук и прорычала:
— Это Насте своей можешь всякие соглашение показывать, где и как ты будешь все содержать, а мне помимо ещё и отец детей нужен!
— Так давай не будем разводиться! — закричал Герман.
А я ударила его по лицу.
Даже не замахиваясь.
Неожиданно для себя самой.
Просто пощёчина за то, что он не понимал простого, мне не деньги от его измены нужны были, мне надо было, чтобы этой измены вообще не было!
— Я люблю тебя Крис, — облизав губы признался Герман и дёрнулся ко мне. Я взвизгнула, схватила подушку, но муж подмял меня под себя, сжал над головой мои руки и прошептал в губы:
— Ты родишь мне второго ребёнка, колючка. Я тебе обещаю.
— Я тебе отобью сейчас все между ног, — прошептала я, отворачиваясь от Германа, и муж мимолетно коснулся моей щеки губами.
— Голову бы ты мне лучше отбила, — сказал Герман, вставая с меня. — Может быть раньше заметил, что у нас все дерьмово и не пошёл искать утешения в чужих юбках…
Я села на кровати и обхватила колени руками.
— Твоя проблема в том, что ты считаешь меня виноватой в своей измена. Я бы сделала, я бы сказала, я бы призналась… — произнесла я задумчиво, внутри себя вздрагивая от того, что и моя вина там тоже была. — И я не говорю, что ты один виноват. Нет. Скорее всего я тоже приложила руку к тому, чтобы у нас все пошло по извилистой тропке. Но ты виноват в том, что не захотел ничего менять…
Герман отложил планшет на тумбочку и посмотрел на меня с печалью.
— Ты права…
В баню мою правоту, потому что от неё ничего не изменилось. И Герман встал и вышел. Я смотрела как закрылась дверь за мужем и с болью осознала, что Герман делал все возможное, чтобы загнать меня в капкан семейных ценностей, даже сам того не подозревая.
Не хотела я аборт?
Не хотела…
Но что с этим делать не представляла.
Ночь прошла под быстрый бег минут. Осознание, что мы подошли к краю все ярче вспыхивало в сознании. Я не видела другого выхода кроме как развода. Я не понимала зачем оттягивать и накладывать на себя обязательства.
Утром Герман долго ходил по дому и собирался опоздать в садик.
— Мирон пропустит завтрак, — сказала я тихо и убрала в посудомойку кружку из-под чая.
— Нет, мы успеем…
Герман был чём-то занят в телефоне. Мирон старался залезть ему на колени, но казалось ни капельки не смущал. Через десять минут Герман все же вышел из дома и, заметив, что я вышла проводить, сказал:
— Если тебе куда-то надо, просто скажи охране… — не глядя на меня, сказал Герман. — И я на твоей машине уеду поэтому бери мою, твою надо загнать в сервис.
Я кивнула.
Ну вот что я должна была ещё сказать?
Когда за мужем с сыном закрылись ворота, я села в кухне и набрала юриста.
— Муж предлагает досудебном соглашение… — призналась я тяжело. — И он готов наверно на развод. И бизнес на меня лично переоформить…
— Однако… — протянул Павел и замолчал. — У вас очень мудрый муж.
Вот по идее я добилась всего чего желала. Бизнес? Герман его отдаёт. Развод? Герман готов. Досудебное соглашение как гарант моей безопасной жизни? Да!
Но почему у меня горечь стояла поперёк горла? Почему мне вот этот вкус победы сейчас набивал оскомину? Почему?
Ближе к обеду я написала к своему гинекологу, который работал в клинике Дани. Ну как бы чего уж? На переправе коней не меняют. Тем более Герман и так все знал.
Я поехала в город на машине мужа, ощущая себя в танке, настолько непривычно было за рулём внедорожника. Поэтому парковочных места я заняла два. А врач меня не поняла.
— Кристина, у вас чудесные анализы.
— У меня жуткий токсикоз… — призналась я, сидя на гинекологическом кресле. — И… и сколько у меня есть времени?
— Времени на что? — хмуро спросила мой гинеколог и поджала губы.
— На аборт… — с трудом, с едкой болью в сердце спросила я, хотя само слово обожгло губы словно мне раскалённым металлом по ним прошлись.
Гинеколог покачала головой. Недовольно переложила бумаги с места на место. А потом озвучила сроки.
Чуть больше двух недель.
И суд как раз примерно в это же время.
Я вышла из больницы, не встретил даже Даню, но была больше рада, чем расстроена этим фактом. Надеюсь Лина его вчера ушатала как следует.
Вернувшись домой я так замоталась, что не сразу поняла, что у меня пришло на мобильный несколько сообщений. И все они от новой подружки.
