— С той самой ночи меня просто перестали интересовать другие женщины. Мне было с тобой так хорошо, как никогда не было с другими. Так зачем они мне? И с каждый разом, с каждой минутой, проведенной с тобой, я западал на тебя все больше. Я и сам этого не понимал. Не осознавал. Просто чувствовал, что хочу быть только с тобой и все. И никто другой мне не нужен.
— Я не понимаю, — тихо произношу я. — Если тебе никто не был нужен, зачем же ты продолжал общение с Юлей?
— Я не продолжал. После свадьбы у меня ничего с ней не было, ну, кроме той самой гребаной ночи.
— Ну да, — недоверчиво хмыкаю я.
— Это так. Когда я тебе врал, Ксюш? Максимум — не договаривал. Я стараюсь, по возможности, вообще не врать. Тем более, сейчас мне вообще нет смысла этого делать. Мы же все равно разводимся.
— Она сказала мне другое. Что ты ее любишь, ревнуешь, и что ваши отношения продолжаются полтора года, и ты сбегаешь к ней от опостылевшей жены… — сглатываю ком в горле.
— Ух ты!.. — качает он головой. — Насчет того, что я ее люблю — я даже комментировать не буду. Это такой бред, что даже смешно. Насчет ревности — я никогда ее не ревновал. Вообще никогда никого не ревновал, кроме тебя. Насчет того, что я к ней сбегаю, тем более от опостылевшей жены — чистой воды ее фантазия. Я ни к кому не сбегал, и никогда с ней не обсуждал ни тебя, ни наши отношения. Не веришь?
Он лезет в карман пиджака и достает телефон. Снимает блокировку, ищет в адресной книжке номер. Она у него записана просто как «Юля-пом». Помощница, видимо. Помощь по всем фронтам.
Я слышу гудки, так как Кир включил громкую связь.
— Алло, — слышу ее голосок.
В нем слышится затаенная надежда и осторожная радость.
— Юля, подскажи-ка мне одну вещь, а то я запамятовал. Не считая той ночи в отеле, когда у нас с тобой в последний раз был какой-либо интимный контакт? — спокойно спрашивает он.
— Эмм… ну я так не помню… — мнется она.
— А ты вспомни. А то у нас тут информация разнится. И скажи мне, пожалуйста, правду. Правду, Юль, — его тон ровный, но я слышу в нем нотки затаенной злости.
— Ты имеешь в виду полноценный?.. Или эмм… работа ртом тоже считается?
— Все считается.
— Тогда в день твоей свадьбы, — тихо шепчет она.
— Громче! — приказывает он ледяным тоном.
— В день твоей свадьбы! — повторяет она, и я слышу по голосу как она нервничает, и чуть ли не заплакать готова. Она его боится, что ли?
— Отлично. И что я тебе сказал, когда вернулся со свадебного путешествия и вышел в первый день на работу?
— Что у нас не будет больше никаких отношений.
— Да ты что? А у нас разве раньше с тобой были отношения?
— Ну…
— Что я сказал конкретно, Юля?
— Что у нас не будет больше никакого секса.
— И?..
— И что если с моей стороны будут попытки выйти за рамки чисто рабочих отношений, то ты меня уволишь. Если ты снова про те фото, то я же извинилась! Я думала, что после той ночи запрет больше не действует и снова можно! Тогда в отеле ты ведь был не против…
Какие еще фото? Боги…
— Зачем же ты наговорила моей жене всякой ерунды? Что у нас с тобой отношения, любовь-морковь и все такое?
— Да потому, что думала, что так она с тобой разведется, и ты женишься на мне! У нас ведь будет ребеночек…
— Последний вопрос — ты все еще работаешь у меня?
— Нет.
Кирилл сбрасывает звонок, не прощаясь.
— Это меня не оправдывает, Ксюш, но теперь ты хотя бы знаешь, что я не вру.
Легче ли мне от этого?
Задумываюсь. Пожалуй, да. По крайней мере тот факт, что он не спал все это время с нами обеими, уже немного облегчает мою боль.
Да, он не любил меня, но ему хотя бы было хорошо со мной в постели, и он не искал никого на стороне. Ну, до той самой ночи.
Мысль о том, что ему была неприятна близость со мной, и он сбегал к любовнице при первой же возможности, просто убивала меня. И мою самооценку. Поэтому сейчас я почувствовала хоть небольшое, но облегчение.
— Я хочу, чтобы ты знала все, прежде чем мы разведемся. Чтобы не осталось никаких неясностей или недоговоренностей. Поэтому и рассказываю тебе как все было, и как все есть. Теперь ты знаешь, и почему я на тебя женился, и какие отношения у меня были с Юлей. И что я не общался с ней все эти восемь месяцев по нерабочим вопросам. Не только с ней, но и вообще больше ни с кем. Потому что для меня все это время существовала лишь ты.
Он замолчал, вздохнул так, словно собирался с духом, и продолжил:
— Ксюш, я только недавно осознал, что люблю тебя. Понял это, лишь когда ты уехала. Хотя любил, безусловно, уже давно. До меня просто долго доходило.
Я замираю и, кажется, даже не дышу.
— Я люблю тебя. Я говорю сейчас эти слова в первый раз в жизни потому, что ты — первая женщина, которой удалось проникнуть в мое сердце. Да, я женился без любви, но потом я полюбил тебя. И вряд ли когда-нибудь разлюблю.
Он смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. Какой-то сумбур внутри. Эмоции такие противоречивые, что я и сама не понимаю, что сейчас чувствую.
Он любит меня? Ох… От этого сердце буквально выпрыгивает из груди.
