Фифы сначала достают меня вопросами по поводу последних санпинов и всех тех инструкций, которые, не жалея бумаги, выпускают для нас пачками. Но это я всё знаю так, что ночью разбуди — не просыпаясь расскажу. Не зря на больничном проверяла и перепроверяла себя по всем официальным документам, прям как спинным мозгом чувствовала, что понадобится.
Ну а когда на мою бригаду поступает первый вызов, белые халаты, естественно, забираются в машину. А между тем стоило бы уточнить, что за вызов там пришёл. Потому что «мужчина, примерно тридцать лет, без сознания, на скамейке в парке, вызвал прохожий» — это почти наверняка либо бомж, который прикорнул на лавочке после пузыря с собутыльниками, не думая, что сердобольные граждане решат вызвать ему скорую, либо передоз.
В этот раз оказывается передоз. И после ампулы налоксона пациент выдает нам такую… хм… эвакуацию желудочного содержимого, что долетает даже до белых халатов. Я-то отскочить успеваю, рефлексы и практика. А вот фифы не успевают.
Ну надо же, думаю флегматично, усаживаясь обратно в машину — пациент благополучно пришёл в себя, послал нас на три буквы и свалил в неизвестном направлении — оказывается, эти товарищи из …надзоров тоже умеют материться.
Собственно, первый выезд «в поля» оказывается для инспекции и последним. Сближаться с народом они явно не хотят. И я с чистой совестью пишу Дане сообщение, что первый вызов прошёл с минимальными потерями.
Дальше сутки проходят… ну, я бы сказала, штатно. Бабульки с давлением, сердечный приступ, рассечённая в драке бровь. Исправно сообщаю хирургу обо всех своих перемещениях — у него явно не всегда получается мне сразу отвечать, но когда получается, я каждый раз невольно улыбаюсь. Даня умудряется то подбадривать, то шутить на какую-нибудь тему, то просто присылает всякие смайлики, и это до того мило, что уровень розового сиропа у меня в мозгах зашкаливает.
К окончанию смены утром следующего дня я, естественно, еле шевелюсь. Ещё и после больничного входить в рабочий ритм трудно. Вернувшись в последний раз на подстанцию, устало размышляю, приедет за мной хирург или вызвать такси и написать Дане, что быстрее доберусь сама, чтобы не напрягать его. Проверяю мобильный и вижу пропущенный вызов. Номер незнакомый, так что чёрт с ними. Но не успеваю отложить телефон, как снова поступает звонок, и цифры те же.
— Слушаю, — отвечаю, еле сдерживаясь, чтобы не зевнуть.
— Агния Станиславна, — раздаётся в динамике холодный голос, — это адвокат вашего мужа.
Весь сон у меня как рукой снимает. Чёрт подери! К разговорам с адвокатом я не готова! Сболтну ещё что-нибудь не то, а он потом на суде это как-нибудь вывернет… Наверняка ведь записывает наш разговор!
— Представьтесь, пожалуйста, — стараюсь говорить спокойно и равнодушно.
— Славин Андрей Андреевич, — так же спокойно отвечает мужчина. — Агния Станиславна, я звоню вам с очень простым вопросом: вы по-прежнему хотите развода?
— Да, — отвечаю твёрдо.
— Даже при том, что ваш муж настаивает на обратном и стремится к примирению?
— Примирение в нашем случае невозможно, — отрезаю уверенно.
— Я вас понял, — в трубке шелестят какие-то листы. — Должен вас предупредить, что если в браке было приобретено какое-то недвижимое имущество, оно считается приобретенным совместно и по умолчанию делится пополам при отсутствии наследников первой очереди. Вы можете сказать что-то по этому поводу?
— Мы ничего не покупали, — меня начинают охватывать оч-чень нехорошие предчувствия.
— Что ж, хорошо. Первое судебное заседание по вашему делу назначено через неделю, сообщение о месте и времени вам придёт, — адвокат быстро прощается, и в трубке раздаются короткие гудки, а я растерянно смотрю на замолчавший телефон.
— Это «ж-ж-ж» неспроста… — тяну задумчиво.
— Солнце моё, ты что, мёду захотела?
Вздрогнув, быстро поворачиваюсь и расплываюсь в улыбке.
— Медвежоночком звать не буду, — Даня в два шага оказывается возле меня и обнимает. — Больно длинно получается. Да и не похожа ты на медвежонка.
— Ты что здесь делаешь? — странно, но в его руках я моментально расслабляюсь, откуда-то сразу появляется уверенность, что всё будет хорошо.
— Ай-яй-яй, как грубо! — цокает языком мужчина. — А где поцелуй? Где признание, что ты по мне скучала? Я тут, можно сказать, лечу встретить её с работы, отвезти домой, чтоб мой ягнёночек не моталась на такси, а она мне «что ты здесь делаешь»…
— Хорошо, хорошо, виновата, исправляюсь, — тянусь к его губам, но поцеловаться нам не дают.
— Кхе-кхе, — в дверях стоит Владислав. — А другого места вы не нашли?
Выражение лица Дани в этот момент мне очень не нравится, так что я торопливо представляю мужчин друг другу. Заодно и упоминаю, что Владислав — близкий знакомый моей лучшей подруги.
— Жених, — поправляет меня Влад, и я застываю с открытым ртом.
Ну Сашка, ну конспираторша!
— Поздравляю, — кисло реагирует хирург и тянет меня за руку на выход.
— Только не говори, что ревнуешь! — выдёргиваю свою ладонь у него, когда мы оказываемся возле машины, и складываю руки на груди.
— Ягнёночек, не беси меня, — Даня открывает мне дверь.
