Закусив нижнюю губу, тру пальцем наклейку на крышке ноутбука. Про то, что я и сама часто чувствую учащенное сердцебиение, а во время ходьбы — легкую одышку, зачем-то умалчиваю. Березовскому об этом знать необязательно.
— И что надо делать? Что врач сказала? — Рома нервничает.
— Выписала направление к кардиологу.
— И?.... Ты же сходила? — требовательно спрашивает. Так, будто я сотрудница его фонда или исполняющий персонал. — Сходила, Гайка?
— Нет!
— Когда пойдешь? — настаивает.
— Когда надо, — закатывая глаза, шиплю.
Если честно, меня так закидали съемками, что даже заняться этим вопросом некогда. Завтра, к примеру, у меня фотосет в студии «Глянца» для ближайшего номера. Нужно заполнить четыре целых разворота.
— Так не пойдет, Наташ. Это несерьёзно и безответственно. Попрошу помощницу, чтобы записала тебя в лучший кардиоцентр.
Помощницу? Это которая щенячьими, преданными глазами на него смотрит?...
— Я сама запишусь. Не стоит беспокоиться, — фыркаю.
— Без разговоров! — указывает мне.
Ненавижу! В голове будто легкий шторм из мыслей образуется, огненная смесь закипает.
— Знаешь что, Березовский? — вскакиваю со стула и тут же резко на него оседаю. — Не лезь не в свое дело. Ты понял? Это моя беременность! Мое сердце! И мой ребенок!...
— Уймись!...
— Сам уймись!...
Бросив трубку, пытаюсь успокоиться.
— Придурок!
Хожу из угла в угол. Открываю окно, потому что голова начинает кружиться.
— Что за человек твой отец, маленький? — обращаюсь к сыну, поглаживая округлый живот. — По-хорошему не понимает. Ещё и не развестись с ним!...
Мое исковое заявление в суде приняли как полагается, но дату первого заседания даже спустя несколько недель так и не назначили. Не удивлюсь, если в этом тоже замешан Березовский.
В дверь настойчиво стучат. Открывать я не тороплюсь, потому что знаю, кто именно пожаловал.
Ради праздного интереса решаю посмотреть в глазок и только тогда, удивившись, тянусь к замку.
Это моя беременность!... Мое сердце!... Мой ребенок!...
Способность жены скрутить в бараний рог жалкие остатки моей нервной системы просто поражает своей техничностью и непревзойденностью. До противной рези в груди.
Было время, когда я считал Наташу милой и спокойной девушкой. Даже, пожалуй, флегматичной. Стоило так облажаться, чтобы увидеть в ней дикую пчелу, умеющую жалить в и без того самые болезненные места, порой ещё и кровоточащие.
— На сегодня все?
— Да, Слав, — прихватываю букет в белой, атласной бумаге. — Отдыхайте, ребят. Ульяна, ты тоже.
— Я думала, мы ещё поработаем у тебя…
Открыв дверь, прищуренным взглядом осматриваю территорию жилого комплекса. Заметив знакомую машину, сжимаю зубы так, что в голове трещит.
Хищно скалюсь.
— Появились другие дела, — чеканю. — Кстати, найди мне лучший кардиоцентр в Москве. И запиши Наталью Березовскую на консультацию. Это надо сделать сегодня.
— Хорошо, — тут же поджимает губы и отворачивается.
— Удачного вечера. Завтра в семь тридцать. Без опозданий.
Захлопнув дверь, прячу букет подмышкой, и широкими шагами направляюсь к подъезду. Пальцы сами находят кнопку «двенадцать» на металлической панели в лифте.
Последние недели были такими трудными, что организм требует передышки, но я ни капли его не жалею. Благодаря той самой статье, Гафт хорошенько встряхнул наши уже налаженные рабочие взаимоотношения. Состоялся сложный, двухчасовой разговор. Пожалуй, самый неприятный в моей жизни.
Сотрудники пиар-службы советовали мне написать опровержение. Я был категорически против, тогда мне предложили поступить обратным образом: дать совместное интервью с женой. Рассказать о том, что у нас действительно были проблемы в отношениях. Возможно, часть из них даже остаются, но мы взрослые, самодостаточные люди и всегда рядом друг с другом.
От этой идеи я тоже отказался.
Во-первых, потому, что я не собираюсь пиариться на имени своего долгожданного сына. А во-вторых… нет у нас с Гайкой проблем. Ей просто надо понять, что я не из тех, кто стал бы трахаться с другой. Ситуация неприятная, но не такая, чтобы прямо из ряда вон. В жизни случаются и похуже.
Мы справимся.
Постучав в дверь, понимаю, что сегодня-то мне точно откроют. Не думаю, что перед наставником, Наташа будет разыгрывать свой спектакль.
И оказываюсь прав.
— Что ты здесь делаешь? — шипит, пока я, оглядев ее с ног до головы, аккуратно толкаю за плечи вглубь квартиры и скидываю свои ненавистные, начищенные туфли.
Гайка с опаской смотрит в сторону кухни и деловито складывает руки на груди.
— В гости пришел. Как вижу не я один, — недовольно уставляюсь на мужские кроссовки.
— Хватит ходить сюда, как к себе домой, Березовский! Я ведь к тебе не хожу. Не стоит нарушать мое личное пространство!...
— Не знаю, о чем это ты…
Смотрю на нее так, чтобы она поняла: у нее не может быть личного пространства от меня. Своего мужчины и отца ребенка, что она носит под сердцем.
Ещё раз снижаю взгляд до объемного живота, скрытого под мягким платьем. Внутри меня что-то рождается и тут же гаснет. Вроде искры.
