— Вы бы думали так же, если бы он не был вашим мужем? — снова лезет журналистка.
Подняв глаза на Рому, улавливаю на его лице скучающее выражение, в глазах — ироничная улыбка.
— Я такого даже не представляю, — смотрю прямо в камеры. — Мой сын — Березовский. Я Березовская. Так было и будет всегда!..
— Думаю, достаточно. Хватит мучать мою жену, — недовольно высказывается Рома и, обхватив ладонь, тащит меня на выход.
— Пальто, — вспоминаю, но тут же оказываюсь прижатой к стене в небольшом закутке.
— Сейчас получишь, Гайка, — с восторгом рычит Березовский и нападает на мои губы.
Целует жарко и смело. Я стекаю по стеночке лужицей.
— Рома, — смеюсь. — Ты депутат, тебе нельзя здесь...
Он обреченно вздыхает и, освободив меня, предлагает:
— Поужинаешь со мной?...
— Вдвоем? Конечно.…
— Не совсем вдвоем, — загадочно произносит. — Сегодня все закончится, Наташ.… Я вычислил того, кто все это устроил.
Французский ресторан, в который меня приводит Рома, находится тут же неподалеку, на перекрестке двух улиц в очень оживленном месте. Мы были здесь однажды с Арчи и всей командой, когда отмечали успешный старт курса.
Сковывающее тело волнение оседает холодом в кончиках моих пальцев. Шагая с мужем через зал, я ищу глазами знакомые лица.
— Ром, кто это? Кто будет с нами ужинать? — спрашиваю, потянув его за руку.
— Сейчас все сама увидишь, — успокаивает с ободряющей улыбкой.
— У меня поджилки трясутся.
— Боишься? Не стоит.
Нас провожают в отдельный кабинет и кладут на стол две папки меню. Пытаясь справится с нервозностью, я листаю глянцевые страницы, и в итоге доверяю выбор Березовскому.
Он заказывает утиную ножку под сливочным соусом для меня и стейк для себя. От алкоголя мы отказываемся.
Обилие зеленых растений и негромкая приятная музыка должны умиротворять, но мое напряжение достигает пика, когда вдруг дверь кабинета открывается, и на пороге появляется Ида.
Застыв на мгновение, она резко разворачивается и намеревается уйти, но Березовский её окликает:
— Куда же вы? Поужинайте с нами, Ида!
Я не дышу. Скользнувшая вдоль позвоночника струйка ледяного ужаса заполняет живот холодом. Неужели, всё-таки она?
Женщина останавливается, какое-то время смотрит себе под ноги, а затем вскидывает голову и с улыбкой оборачивается. Смотрит при этом на меня.
— Здравствуй, Наташа. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Ваши первые фото с сегодняшнего концерта уже начали появляться в сети.
Молча я прослеживаю за тем, как она проходит к столу и занимает свободный стул.
— Закажете что-нибудь? — спрашивает мой муж, предлагая ей меню.
— Я не голодна.
Ида выглядит безупречно. На ней строгое черное платье, подобранные со вкусом украшения, на лице идеальный макияж. А в обращенном на Рому взгляде неприкрытая ненависть.
— Зачем она здесь? — указывает на меня. — Ее это не касается. К твоей жене у меня никаких претензий.
— А ко мне какие?
Поджав губы, она все же берет меню, открывает винную карту и нажимает на кнопку вызова официанта. После чего откидывается на спинку стула и складывает руки на краю стола.
— Значит, тот загадочный О. Правда, это твоих рук дело, Роман Алексеевич? — интересуется она с сарказмом, — Что из того, что он писал о тебе, на самом деле правда? Кроме того, разумеется, что вы оба выросли в детском доме?
— А что правда из того, что писали обо мне по вашему заказу?
Открывается дверь, и, на время разбавляя гнетущую обстановку своим присутствием, в кабинет заходит официант. Я успеваю перевести дух, а когда он уходит, обращаюсь к Иде:
— Зачем вы делали это?
— К тебе это не имеет никакого отношения, Наташа. Ты хороший человек, твой муж тебя не достоин.
— Почему же?
Рома подается вперед и опирается на сложенные на столе локти. Отвечая на презрительный взгляд Иды, холодно улыбается. Я гляжу и откровенно восхищаюсь его самообладанием.
— Потому что я ненавижу таких, как он.
— Каких? — уточняю тихо.
— Циничных, беспринципных выскочек, жонглирующих людскими судьбами ради собственной выгоды.
— Хм... Интересно. А вы тут при чем? — отзывается он.
— Не твое дело! — мгновенно меняется в лице, — Ты последний, с кем я стану откровенничать!
— Придется. Не со мной, так со следователем.
— У тебя ничего нет на меня, — смеется нервно, поправляя волосы, — Я тебе не по зубам.
— Вы удивитесь, Ида, когда узнаете, как хорошо я подготовился, — говорит он, понизив голос, — Встреча с вами здесь лишь верхушка айсберга.
Дверь снова открывается, на этот раз нам с Ромой приносят еду, а Иде — бокал белого вина. Сделав два глотка, она отставляет его в сторону и возвращает взгляд к Березовскому.
Я беру вилку в руку, но пока не представляю, как смогу проглотить хотя бы кусочек. Только Рома чувствует себя уверенно и, вооружившись ножом, невозмутимо режет мясо.
— Мой сын был твоим ярым последователем, — вдруг проговаривает она, — Он дважды покупал твой курс.
