Утро наступило неожиданно мягко, словно заботливо укутало нас в свою серебристую дымку. Я проснулся от ощущения тёплой тяжести на груди и не сразу понял, где нахожусь. Комната была залита рассеянным светом, который пробивался сквозь плотно сдвинутые шторы. Воздух тихо дрожал от дыхания Марьям, и я ощутил, как во мне начинает просыпаться тихое, но сильное чувство покоя.
Осторожно приподнявшись, я увидел её лицо: спокойное, чуть затенённое ещё не проснувшимися эмоциями. Волосы разметались по подушке, а губы были чуть приоткрыты, точно в безмятежной улыбке. Мне показалось, что она по-настоящему отдохнула – впервые за долгое время.
Я провёл ладонью по её волосам, убирая со лба прядку, и в этот момент она пошевелилась, словно почувствовав моё прикосновение. Её глаза медленно открылись, и я замер, утопая в этом глубоком, чуть туманном взгляде.
– Доброе утро, – тихо произнёс я, не сдерживая улыбки.
– Доброе… – её голос был ещё хрипловатым после сна, но в нём звучала тёплая близость.
Она чуть повернулась на бок, и теперь наши лица оказались совсем рядом. Я чувствовал её дыхание, а она, кажется, пыталась разглядеть в моих глазах что-то новое. Наверное, то, чего мы оба давно не видели друг в друге – лёгкость, нежность, желание быть вместе без оглядки на обиды и старые раны.
– Как ты? – спросила она негромко.
– Хорошо, – я коснулся кончиками пальцев её щеки, ощущая, как она чуть прижимается к моей руке. – Лучше, чем за весь этот год.
Она на миг прикрыла глаза, точно соглашаясь со мной. Затем приподнялась на локте, оглядела комнату и вдруг негромко хихикнула.
– Что такое? – удивился я.
– Смотри, – она кивнула на нашу одежду, разбросанную вокруг кровати, словно мы были подростками, впервые решившимися на что-то запретное. – Как же мы так быстро все поскидывали?
Я усмехнулся, тоже отметив этот беспорядок, который казался таким живым подтверждением нашей вчерашней близости.
– Кажется, нас захватило… – я наклонился к ней и коснулся губами её виска. – И, похоже, это ещё не прошло.
Она чуть улыбнулась, погладив мою щёку. В этой улыбке была такая нежность, что я почувствовал приятное покалывание внутри – чувство, которое, казалось, я давным-давно забыл.
Мы ещё немного полежали, слушая утренние звуки города. Где-то в коридоре отеля прошли люди, хлопнула чужая дверь, и в тишине стал различим шум улицы. Но всё это было неважно, потому что в комнате существовали только мы двое.
– Адам, – вдруг произнесла она, будто вспомнив что-то важное. – Разве у тебя не должна быть встреча? Ты говорил что-то о деловых переговорах с утра.
Я приподнял бровь, стараясь припомнить, о чём шла речь. Ах да, в десять у меня был назначен разговор с партнёрами… но я даже не взглянул на телефон, а было уже далеко за девять.
– Забудь, – я осторожно обнял её за плечи и притянул ближе. – Я отменю.
– Отменишь? – она удивлённо посмотрела на меня. – Но это же важная сделка.
– Может, и важная, – я пожал плечами, погладив её по спине, – но не важнее этого утра.
Она мягко улыбнулась, и я увидел, как в её глазах промелькнуло облегчение. Ведь ещё год назад я бы никогда не выбрал её вместо работы. А сейчас… сейчас мне не хотелось уходить ни на шаг.
– Знаешь, – проговорила она нерешительно, – я не помню, когда мы в последний раз вот так могли полежать вместе. Без того, чтобы куда-то бежать.
– Если честно, – сказал я, наклоняясь к её лицу, – я тоже не помню. Но, возможно, пора начать вспоминать.
Я коснулся губами её губ, вдыхая этот знакомый и в то же время как будто новый аромат. Её дыхание смешалось с моим, и я почувствовал, как её руки обнимают меня, притягивая ближе.
Мы лежали так, погружаясь в тихую, тёплую страсть, которая просыпалась словно заново. Я чувствовал, как её тело отвечает на мои прикосновения, и в голове звенела мысль: «Почему мы так долго отказывали себе в этом?»
– Адам… – выдохнула она, когда я провёл руками по её талии, ощутив под ладонями знакомые очертания.
– М-м? – я не хотел отрываться от её губ, но понял, что она хочет что-то сказать.
– Может, мы всё-таки позавтракаем? – она чуть отстранилась, показывая глазами на телефон, который молчаливо лежал на тумбочке. – А то день будет долгим, и мы так и пролежим голодные.
– Если ты хочешь позавтракать, можем заказать в номер, – предложил я, стараясь сохранить остатки здравого смысла.
– В номер? – она усмехнулась. – Как в медовый месяц?
– Почему бы и нет? – я улыбнулся, чуть нахмурившись. – Мы ведь почти забыли, что такое медовый месяц. Может, начнём заново?
Её глаза засияли, и я понял, что угадал её мысли. Она села, поправляя одеяло, и потянулась к телефону, чтобы позвонить на ресепшен. Её волосы всё ещё были растрёпаны, но теперь это придавало ей особое очарование.
– Алло, здравствуйте, – сказала она в трубку. – Можно ли заказать завтрак в номер? Да, конечно… Что у вас есть?
Я наблюдал за ней, чувствуя, как во мне разливается тихая радость. Я не отводил взгляда, пока она обсуждала меню. Как только она положила трубку, я подмигнул:
– Что выбрала?
– Сказала, пусть принесут что-нибудь лёгкое: фрукты, кофе, пару круассанов. Не думаю, что нам сейчас нужны тяжёлые блюда, – она снова улыбнулась так, как не улыбалась уже много лет.
– Правильно, – я протянул руку, приглашая её вернуться ко мне.
Она скользнула обратно под одеяло, и я увидел, как её плечи дрожат от подавленного смеха.
– Что? – спросил я.
– Это всё так… непривычно, – призналась она. – Мы ведь всегда были заняты: дети, заботы, работа. Я даже не помню, когда мы могли себе позволить провести день в постели.
– Ну, когда-то у нас бывало, – я подмигнул, проводя ладонью по её ключице и ощущая, как её дыхание становится быстрее. – Но это было давно.
– Слишком давно, – она накрыла мою руку своей.
Её прикосновение было таким осторожным, будто она боялась спугнуть этот хрупкий момент. Но я знал, что сейчас у нас нет причин торопиться или бояться.
Мы притихли, и я почувствовал, как в груди нарастает теплая волна. Я прижался лицом к её шее, вдыхая знакомый запах. Она обняла меня, и мы снова погрузились в мягкий полусон – без слов, но с полной уверенностью, что мы вместе.
Через какое-то время послышался тихий стук в дверь. Она вздрогнула, словно возвращаясь издалека, и бросила на меня вопросительный взгляд.
– Наверное, завтрак, – сказал я и, неохотно выскользнув из-под одеяла, накинул халат.
У дверей стоял сотрудник отеля с тележкой, на которой стояла ваза со свежими фруктами, кофейник и ещё что-то под металлическими крышками. Я поблагодарил его, закрыл дверь и потянул тележку к кровати.
– Вот оно, – я улыбнулся, стараясь быть по-домашнему небрежным, хотя чувствовал себя немного глупо в таком виде. – Прошу, мадам.
Она приподнялась, завернувшись в одеяло, и села на кровати. Глаза у неё были живые, радостные – точно в этот момент она почувствовала себя моложе на десяток лет.
– Спасибо, месье, – подыграла она, вытянув руку, и я галантно поцеловал её пальцы.
В воздухе висело что-то легкомысленно-счастливое, и я вдруг понял, что именно этого нам давно не хватало – простого ощущения, что мы можем дурачиться, смеяться, не думать о проблемах и обязательствах.
Мы неспешно позавтракали, обмениваясь короткими репликами и тихими смешками. Она морщила нос, когда я пытался слишком сильно намазать круассан маслом, а я смеялся над её попытками аккуратно пить кофе, укрывшись одеялом.
В какой-то момент она поймала меня на том, что я не отрываю от неё взгляда.
– Что? – спросила она смущённо, поправляя волосы.
– Ничего, – я пожал плечами. – Просто рад, что ты здесь.
Она ничего не ответила, только улыбнулась. И мне этого было достаточно.
Завтрак закончился, но мы не спешили никуда уходить. Я убрал поднос и снова вернулся к кровати. Её губы ждали меня, и я с удовольствием ощутил то самое лёгкое прикосновение, от которого внутри всё переворачивалось.
Её руки обвились вокруг моей шеи, и мы снова растворились во взаимных поцелуях и нежных касаниях. Время словно остановилось, да и зачем нам было куда-то торопиться?
– Адам, – прошептала она, когда мы на миг отстранились друг от друга. – Ты уверен, что тебе не надо бежать на встречу?
– Уверен, – я улыбнулся, коснувшись её губ моими, – мы можем побыть эгоистами и оставить весь остальной мир за дверью.
– Тогда я тоже никуда не пойду, – она сказала это с лёгкой улыбкой, и я ощутил, как внутри распускается чувство счастья, к которому мы оба давно не прикасались.
Её волосы нежно скользнули по моей щеке, когда она наклонилась, чтобы поцеловать меня в шею. Я провёл ладонью по её талии, задержался чуть выше бёдер, чувствуя, как её дыхание меняется.
– Я люблю, когда ты так делаешь, – призналась она чуть смущённо, прижимаясь крепче.
– Я тоже, – признался я.
Остаток утра мы провели, бесконечно пробуя друг друга на вкус: обменивались взглядами, улыбками, поцелуями. Она порой смущённо отворачивалась, когда замечала, с каким нетерпением я на неё смотрю, но сама же через минуту тянулась к моим губам, будто не могла насладиться вдоволь.
В какой-то момент я понял, что головокружительно счастлив. Мне было всё равно, что телефон уже несколько раз вибрировал, напоминая о пропущенных звонках или сообщениях. Я хотел быть только здесь.
День пролетел незаметно: мы то засыпали в обнимку, то просыпались, продолжая разговор, который не успели закончить, то снова обменивались нежными прикосновениями. Я нежился в её взгляде, она – в моих поцелуях.
Мыслей о детях, о семье, о наших прежних ссорах не было – всё это осталось в другом мире. Здесь и сейчас мы были только Адам и Марьям, мужчина и женщина, которым вдруг предоставилась возможность заново научиться друг другу доверять, чувствовать, страстно и искренне любить.
К вечеру, когда в комнату начала проникать золотая полоска закатного солнца, мы так и не вышли из номера. И, если честно, мне не хотелось ничего менять.
Она лежала рядом, её рука покоилась на моей груди, пальцы лениво рисовали круги. Я мягко накрыл её ладонь своей, ощущая, как она прижимается ближе.
– Знаешь, – проговорила она, приглушённо зевая, – я не помню, когда в последний раз была так спокойна.
– Я тоже, – я поцеловал её в макушку, вдохнув её запах.
– Что будем делать завтра? – спросила она с лёгкой улыбкой.
– Завтра? – я прикинул, что у меня наверняка есть дела, но в этот момент мне казалось, что это так несущественно. – Завтра посмотрим.
– Может, сходим куда-нибудь вместе? – она приподнялась, чтобы видеть моё лицо.
– Куда угодно, – ответил я.
Она улыбнулась, и в этом взгляде я увидел отражение прежней Марьям – той, что когда-то смотрела на меня с восхищением, доверием и любовью.
Я не знал, что нас ждёт дальше, но в этот день мы нашли друг друга заново. И я не собирался упускать этот шанс.
Взгляд её дрогнул, губы приоткрылись для поцелуя, и я понял: пусть весь мир подождёт – у нас впереди ещё целая вечность, чтобы насладиться тем, что мы почти потеряли, но сумели вернуть.
Проснулась я рано, хотя могла бы и подремать подольше. Но сердце стучало как-то по-особенному, внутри было тревожно, но в хорошем смысле – предвкушение чего-то невероятно приятного. Адам ещё дремал рядом, его рука лежала на моей талии, словно боялся отпустить меня даже во сне. Я тихонько соскользнула с постели, стараясь не разбудить его, и зашла в ванную. В голове жужжали мысли о том, что вчера мы весь день провели, будто в другой реальности. Никогда не думала, что можно взять и в один миг стереть все обиды, все расстояния. Но, наверное, если сильно захотеть, всё возможно.
Пока я умывалась, услышала шаги в комнате. Адам проснулся, и через минуту дверь ванной приоткрылась. Он заглянул, улыбаясь так, что у меня сразу сердце затрепетало.
– Доброе утро, – сказал он, касаясь кончиками пальцев моей щеки.
– Доброе, – ответила я, ощущая, как в животе зарождается лёгкая сладкая дрожь от одного его прикосновения.
– У меня для нас обоих план на сегодня, – загадочно произнёс он, скользнув рукой по моей талии.
– План? Ты же говорил, что у тебя важные встречи, – я немного растерялась. Вчера он отменил одну, но не ожидала, что он решит и от остальных отказаться.
– Пусть подождут, – его голос прозвучал так уверенно, что я даже не стала спорить. – Мы заслужили хотя бы один день спокойствия.
Я сменила тему, спросив про завтрак, но он предложил позавтракать где-нибудь в городе. Я, не успев ещё до конца прийти в себя после наших ночных объятий, машинально согласилась. Даже не успела подумать про свою диету – ведь обычно всё, что я ем, я старательно записываю и отчитываюсь диетологу. Но сегодня это вдруг стало таким незначительным… словно все мои правила и барьеры потеряли остроту.
Мы вышли из отеля, держа друг друга под руку, точно влюблённые подростки. Адам время от времени наклонялся ко мне, чтобы шепнуть что-то смешное, и я смеялась, забыв про всякую осторожность. Лёгкий ветерок трепал мои волосы, а солнце, будто улыбаясь нам, освещало улицы.
– Может, заглянем в торговый центр? – предложил он, когда мы разминулись с толпой туристов. – Я обещал детям купить что-нибудь интересное.
– Хорошо, – ответила я, стараясь ничем не выдать неожиданного волнения. Обычно я не любила ходить по магазинам без нужды, но сегодня готова была на всё, лишь бы продолжать чувствовать его рядом.
Он вызвал такси, и вскоре мы уже стояли перед высоким стеклянным фасадом торгового центра. Внутри царило утреннее оживление: кто-то спешил за продуктами, кто-то просто гулял. Мы прошлись по рядам бутиков, болтая о пустяках. Адам то и дело обнимал меня за плечи, прижимая к себе, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит объятия.
– Смотри, здесь неплохие вещи для Ахмеда, – сказал он, заметив магазин молодёжной одежды. – Он как раз спрашивал про новую ветровку.
– Думаешь, ему подойдёт такой стиль? – я склонила голову, рассматривая куртку со множеством карманов.
– Ну, выбор за ним, конечно, но давай хотя бы предложим, – Адам подмигнул, и я улыбнулась, представив, как Ахмед будет корчить недовольную мину, но потом, скорее всего, со временем полюбит обновку.
Мы выбрали ветровку, пару футболок, спортивные штаны для сына. Для Исы нашлись удобные брюки и толстовка – мне показалось, он будет рад спокойным цветам и мягкой ткани. Алии я взяла нежно-розовую кофточку с рисунком – может, она и покажется ей слишком «мило-девичьей», но я вдруг захотела снова одевать свою дочь в то, что подчеркнёт её юность.
Потом мы наткнулись на симпатичный магазин с мужскими свитерами, и я уговорила Адама померить один из них. Он сначала отнекивался, бормоча, что у него нет времени на это, но в итоге сдался, смеясь над собственной несгибаемостью.
– Тебе идёт, – сказала я, когда он вышел из примерочной.
– Ты так думаешь? – в его глазах искрилось что-то мальчишеское.
– Точно, – я засмотрелась на его отражение. – Берём.
Нагруженные пакетами, мы наконец выбрались из магазина, и я уже решила, что на этом наша прогулка по бутикам заканчивается. Но Адам повёл меня в сторону женской одежды. Я притормозила, чувствуя смущение.
– Мне ничего не нужно, – попыталась я отговориться. – Я же… ну, я ведь собиралась похудеть ещё минимум на десять килограммов.
Адам отмахнулся от моих слов:
– Ты и так прекрасна, Марьям, – его голос звучал убеждённо. – А эти десять килограммов не имеют значения для того, кто любит тебя.
Я почувствовала, как внутри что-то сжимается и одновременно распускается – нежность, благодарность, чувство вины за то, что так долго не позволяла себе верить в его слова. Он аккуратно взял меня за руку и завёл в отдел женской одежды, где царило буйство красок и стилей.
– Посмотри вот это, – сказал он, указывая на нежно-голубое платье с лёгкими рукавами. – Мне кажется, оно подойдёт к твоим глазам.
– Но оно на размер меньше, чем мой сейчас, – я опасливо потрогала мягкую ткань.
– Померяй, – Адам улыбался, и я ощутила, как его уверенность передаётся мне.
Мы взяли платье, ещё пару блузок и пошли в примерочную. Первую вещь я отмела сразу – она обтягивала и подчеркивала все лишние сантиметры. Но от одной блузки я не смогла отказаться: нежный цвет, скромный покрой и деликатный узор на рукавах выглядели так, будто созданы именно для меня.
Адам ждал, когда я выйду, и каждый раз смотрел с таким восторгом, что я смущалась, словно в первый раз увидела, как на меня смотрит любимый мужчина. В конце концов, мы выбрали несколько вещей, несмотря на мои попытки отказаться, и расплатились.
– Спасибо, – тихо сказала я, когда мы уже выходили из магазина. – Мне… давно не было так радостно от покупок.
– Это я должен тебя благодарить, – Адам коснулся кончиками пальцев моего подбородка. – За то, что позволяешь мне быть рядом.
Мы решили, что для свёкра и свекрови тоже неплохо бы купить что-нибудь в подарок. Свёкор всегда рад бутылке хорошего масла для машины или новым инструментам, но тут на глаза попался увесистый набор для барбекю. Я предложила взять именно его: он сделан из крепкой стали, с удобными деревянными ручками.
– Папа будет в восторге, – улыбнулся Адам.
– А маме? – спросила я. – Может, новый сервиз? Она ведь любит, когда к ней в гости приходят, а красивой посуды, кажется, всегда не хватает.
– Отлично, – согласился он, и мы отправились в посудный отдел.
После удачных покупок мы наконец почувствовали усталость и поняли, что проголодались. Адам предложил выбрать какое-нибудь уютное кафе. Я хотела отговориться своей диетой, но, взглянув на его сияющие от радости глаза, не смогла. К тому же слишком всё было хорошо, чтобы сейчас думать об ограничениях.
Мы нашли небольшое местечко с мягкими креслами и видом на парк за окном. Меня немного смущало, что меню оказалось полным соблазнительных десертов и калорийных блюд, но, набравшись смелости, я заказала себе пасту с грибами и большой стакан фреша. Адам взял стейк и ещё что-то, а напоследок мы оба решили взять по кусочку чизкейка.
– Ты уверена, что можно? – подмигнул он, когда официант ушёл.
– Сегодня можно всё, – я засмеялась, чувствуя, как внутри растёт волна счастья. – Наверстаю упражнениями после возвращения.
Он протянул руку через стол, и я сжала его ладонь, любуясь тем, как он мягко улыбается в ответ. Нам обоим было прекрасно просто смотреть друг на друга, никуда не торопясь, не боясь, что кто-то это осудит или скажет, что мы «старые» для таких романтических глупостей.
После кафе мы вышли на улицу, и Адам предложил прогуляться. На улице уже было тепло, солнце переместилось ближе к закату, окрашивая город в мягкие золотистые тона. Мы шли мимо ларьков с уличной едой, и я снова почувствовала соблазн: запах сладкой ваты, вафель… всё это окутывало нас, приглашая нарушить мою строгую диету ещё сильнее. И, как ни странно, я не чувствовала угрызений совести.
– Давай попробуем, – сказала я, указывая на ларёк со свежими фруктовыми смузи. – Надо же хоть чуть-чуть придерживаться здорового питания.
– Конечно, – он согласился, но всё же взял ещё и маленькую порцию мороженого с вишнёвым сиропом для меня. – Позволь себе удовольствие.
Мне было так легко с ним, словно мы вернулись на много лет назад, когда всё было проще. Когда не было тяжёлого груза обид, недопонимания, усталости. Он держал меня за руку, иногда прижимал к себе, и я понимала, что это не показное, не ради вида – он действительно хотел быть рядом.
Где-то к вечеру мы решили, что пора вернуться в отель, потому что пакеты с покупками стали совсем тяжёлыми, а ноги устали от долгих прогулок. Внутри меня бурлило странное чувство восторга, смешанное с умиротворением. Раньше я думала, что такое может быть лишь в медовый месяц или в первые годы брака. Но оказалось, иногда любовь возвращается, когда оба действительно этого хотят.
В такси я улыбалась, чувствуя, как Адам кладёт руку мне на колено и слегка сжимает, будто говоря: «Я здесь». Мы обнимались на заднем сиденье, не обращая внимания на водителя, который, кажется, понимал, что перед ним пара, переживающая вторую молодость.
Когда мы поднялись в номер, я первым делом хотела разобрать пакеты, но Адам меня остановил:
– Давай отложим это, – он нежно коснулся моих губ лёгким поцелуем. – Хочу, чтобы сегодняшний день продолжался как можно дольше, без рутины.
– Но вещи ведь помнутся… – попыталась я возразить, но он шутливо приложил палец к моим губам.
– Помнутся и ладно. У нас ещё будет куча времени всё разложить.
И в его словах была вся суть этого дня: не спешить, не бояться потратить время на то, чтобы просто наслаждаться жизнью.
Мы долго сидели на балконе номера, любуясь, как город погружается в вечерние краски. Я вспомнила старые добрые времена, когда мы могли смотреть на закат, обнявшись и разговаривая о пустяках. Тогда у нас не было ни средств, ни стабильности – но была уверенность, что мы вместе.
– Знаешь, – сказала я, прижимаясь к его плечу, – сегодня мне будто вернули ту меня, которая верила, что любовь может преодолеть всё.
– Она и может, – Адам ответил серьёзно. – Мы сами решили, что устали, что больше не хотим бороться. А теперь поняли, что всё ещё важно.
Я закрыла глаза, чувствуя, как он целует мой висок. Слова уже не были нужны – мы и так друг друга понимали.
В этот момент я дала себе обещание: даже когда мы вернёмся домой, даже когда вокруг снова начнут бушевать проблемы, я постараюсь сохранить это чувство. Потому что именно ради таких дней стоит жить, стоит меняться и прощать.
Поздно вечером, когда огни города зажглись, а мы лениво перебирали купленные вещи, разглядывая футболки для детей и подарок свёкру, я поймала себя на мысли: я даже не разу не включала телефон, чтобы отчитаться диетологу. И это не беспокоило меня.
– Я, наверное, уже на килограмм набрала, – сказала я полушутя-полусерьёзно.
– Пускай, – Адам пожимает плечами и смотрит на меня так, словно от моих килограммов зависит его счастье. – Худеть всегда успеешь. А этот день будет наш, и никаких ограничений.
Я засмеялась, чувствуя, как во мне вспыхивает радость. Ведь правда, всё можно наверстать, если будет желание. А такие моменты терять нельзя.
Он взял меня за руку и притянул к себе, укрыв нас обоих одеялом, чтобы продолжить этот день без суеты и забот, деля его между нами двумя. Я закрыла глаза, слушая, как за окном утихает город, и понимала, что если бы у счастья было имя, оно звучало бы как «Мы вдвоём».
Так закончился наш сумасшедший день – день, когда мы вновь научились радоваться простым вещам: друг другу, хорошей еде, маленьким покупкам и солнечному небу. День, когда мы словно вернули заново нашу любовь и дали себе право на настоящее счастье.
Утро в отеле встретило нас негромким шумом улицы за окном. Я лежал, смотрел, как первый солнечный луч касается лица Марьям, и думал: «Неужели это всё реально?» Вчерашний день пролетел, будто сон. Мы гуляли, покупали подарки детям и моим родителям, болтали о пустяках, объедались сладостями. И за все эти часы я ни разу не вспомнил о работе или проблемах. Просто жил моментом.
Марьям шевельнулась, потянулась и распахнула глаза. Увидела меня и сразу улыбнулась, как будто ждала встречи. От этой улыбки у меня внутри потеплело.
– Доброе утро, – сказал я, наклоняясь, чтобы коснуться губами её щеки.
– Доброе, – тихо ответила она, позволяя себе ещё пару секунд насладиться покоем.
Мы переместились к окну, приоткрыли шторы и увидели, как город постепенно оживает. Машины, прохожие, свет – всё напоминало нам, что пора собираться и возвращаться домой. У нас там полно дел, дети наверняка считают минуты до нашего приезда, а родители, мама и отец, тоже ждут весточки. Но при мысли о суете я вдруг понял: я больше не боюсь окунуться в неё. Потому что рядом Марьям, и мы оба решили не терять то, что обрели.
Через полчаса мы уже укладывали в чемоданы свои вещи и пакеты с покупками.
– Кажется, всё, – объявила Марьям, внимательно оглядев столик, где оставались духи и расчёска. Она аккуратно убрала их в косметичку и застегнула молнию.
– Проверим номер, чтобы ничего не забыть, – предложил я, обводя комнату взглядом.
Пара минут – и мы уже тащим чемодан к двери. Я остановился, чтобы поправить ремень на её дорожной сумке, и почувствовал, как она тихо вздыхает.
– Жаль уезжать, – сказала Марьям, чуть прикусив губу. – Здесь было так… спокойно.
– Зато дома нас ждут дети, – я улыбнулся и легко коснулся её плеча. – И мы сохраним это чувство, правда?
Она согласно кивнула. Её глаза были теплее, чем когда-либо за последние годы.
На ресепшен всё прошло быстро. Администратор пожелал нам хорошего пути, глядя на нас так, словно мы – самая счастливая пара на свете. Может, так оно и было. Мы вышли на улицу, и утренний Краснодар встретил нас тёплым, чуть влажным воздухом.
– Я помогу, – предложил я, когда Марьям подняла тяжёлую сумку.
Она не стала возражать. Мы подошли к машине и аккуратно уложили всё в багажник. Звук закрывающейся крышки отозвался внутри лёгким щемящим чувством: словно мы закрывали главу сказочного отдыха. Но я уже твёрдо решил, что сказка продолжится и дома.
Я сел за руль, а Марьям устроилась рядом, поправив выбившуюся прядь волос. Мы выехали из города, лавируя в утренних потоках. Город таял за спиной, а я чувствовал поднимающийся внутри приподнятый настрой – будто вот-вот случится что-то хорошее.
– Завтракать будем по дороге? – спросил я, когда мы свернули на трассу.
– Да, давай найдём какое-нибудь кафе, – ответила она, бросая взгляд на окно. – Я ещё не отошла от вчерашних «вкусностей», но хочется чего-то домашнего.
Я улыбнулся, вспомнив, как мы весь день позволяли себе кулинарные «грехи», несмотря на её обещания диетологу. Но это была наша небольшая свобода, и она пошла нам обоим на пользу.
Дорога распахивалась перед нами. Машин было немного, и я неторопливо вёл, вспоминая, как ещё до поездки мы несколько раз выезжали за город, чтобы я мог научить её водить. Тогда у неё не было никаких прав, и нет до сих пор, но было большое желание. Мы искали пустынное место, и я терпеливо объяснял, как жать газ, как плавно тормозить. Она боялась, смеялась, порой даже психовала, что машина «не слушается». Но каждый раз после урока возвращалась радостная, будто приоткрывала для себя новый мир.
– Хочешь ещё потренироваться? – спросил я вдруг, сбавляя скорость.
Марьям оживилась, но тут же смутилась.
– Здесь? На трассе? – пробормотала она, оглядываясь на несколько встречных машин. – Не хочу создавать проблемы.
– Давай посмотрим, где поменьше трафика, – предложил я. – Может, найдём тихий участок. Но без фанатизма. И, конечно, осторожно.
Она благодарно кивнула, и я понял, что она действительно жаждет укрепить навыки. Хотя прав нет, я знал: рано или поздно она будет готова пойти на курсы официально, а пока эти уроки – её первый шаг к самостоятельности.
Километров через тридцать показалась вывеска «Домашняя кухня». Мы свернули на стоянку, припарковались у небольшого деревянного здания. Запах свежей выпечки окутал нас едва мы вышли из машины.
– Хочется блинчиков, – призналась она, стряхивая с плеч лёгкий шарфик. – Или пирожков, я даже не знаю.
– Бери то, что просит душа, – засмеялся я, распахивая перед ней дверь.
Внутри было несколько деревянных столиков, женщина в фартуке улыбнулась нам и предложила меню. Мы выбрали стол у окна, заказали чай, блинчики, яичницу – в общем, не удержались от калорий.
– Ещё один маленький праздник, – сказала Марьям полушёпотом, беря мою ладонь. – Надо же, как много радости в простых вещах.
Я сжал её пальцы, чувствуя, как внутри снова нарастает волна нежности. Может, мы и правда отвыкли замечать, что жизнь состоит из маленьких приятных моментов, если позволить им случаться.
Наевшись, мы вернулись в машину. Дорога стала чуть оживлённее, но я продолжал ехать без суеты. Мы разговаривали о детях, о моих родителях, которые, наверняка, уже гадают, где мы.
– Надеюсь, успеем ещё куда-нибудь вместе выбраться, – сказал я, когда мы миновали очередной указатель. – Хочу, чтобы такие вылазки стали традицией.
– И я тоже, – согласилась она, поглядывая на плавные изгибы поля за окном. – Так здорово опять почувствовать себя просто мужем и женой, не только родителями.
Я улыбнулся, радуясь, что наши желания совпадают.
Когда мы заметили съезд на просёлочную дорогу, я прикинул, что там почти нет машин. Свернул, остановился, и повернулся к Марьям:
– Ну что, проверим твои навыки? – спросил я с задорной улыбкой.
Она заискивающе посмотрела и тихонько кивнула. Мы поменялись местами. Она села на водительское, сосредоточенно откинула волосы назад, схватилась за руль так, будто держала что-то хрупкое и ценное.
– Постарайся помнить, что я тебе говорил, – напомнил я. – Ровно дави на газ, контролируй тормоз, не паникуй.
– Всё помню, – прошептала она, и я услышал, как у неё участилось дыхание.
Она плавно тронулась. Машина покатилась по ровному грунту, огибающему небольшую рощицу. Поначалу скорость была черепашьей, но через минуту она осмелела, нажала педаль чуть сильнее. Я видел, как дрожат её пальцы на руле, но она справлялась.
– Молодец! – похвалил я, когда мы проехали метров триста. – Всё очень ровно.
Она улыбнулась краешком губ, счастливая, будто сделала нечто великое. Ещё метров через сто столкнулись с небольшим ухабом, но Марьям аккуратно сбавила скорость, преодолела кочку и выровняла машину.
– Мне даже нравится, – призналась она, слегка выдохнув. – Но, конечно, в реальном потоке я бы не смогла…
– Ничего, не спеши. Главное – практика и спокойствие.
Через несколько минут она остановилась, выключила зажигание. Я понял: урок закончен, она устала, но довольна собой. Мы вышли, чтобы вдохнуть воздух, пока никто не проезжал рядом.
– Спасибо, – произнесла она, глядя мне в лицо. – Ты делаешь меня смелее.
– Ты сама делаешь себя смелее, – поправил я, обнимая её. – Я лишь поддерживаю.
Когда мы вернулись на основную трассу и миновали последние указатели, стал виден наш город. Внутри у меня всё оборвалось от волнения. Дома нас ждали дети, мои отец и мать тоже, наверняка, интересовались, как прошла поездка. Но на душе не было прежней тяжести; скорее радостное предвкушение.
– Готов? – спросила она, когда мы подъехали к дому.
– Готов, – я улыбнулся, припарковываясь у привычного места. – А ты?
Марьям кивнула:
– Да. И я хочу сохранить всё, что мы пережили вместе.
Я выключил зажигание, помог ей достать сумки. Через окно на нас уже выглядывали дети – наверное, взволнованно, с любопытством, а может, и с лёгкой обидой за то, что мы оставили их одних. Но все эти чувства были естественными. Мы оба чувствовали: теперь мы вместе справимся со всеми проблемами.
– Спасибо за эту поездку, – сказала она негромко, когда мы двинулись к подъезду.
– И тебе спасибо, – я чмокнул её в висок. – За то, что позволила вернуть нас двоих к жизни.
На этих словах мы вошли в дом, где нас ждал привычный мир – но уже наполненный новой теплотой. Я подумал, что самая настоящая дорога домой – это дорога друг к другу. И мы её нашли.