Её слова не нуждались в уточнении. Всё было ясно, как день. Я видела, как она боится, как её руки трясутся. Она была на грани срыва, и я понимала, что это не просто беспокойство — это реальная угроза её жизни.
— Мы должны передать это в полицию, — я произнесла твёрдо, как никогда. — Это слишком серьёзно, чтобы оставить без внимания.
Софья не ответила сразу. Она просто кивнула, но её глаза всё равно не выражали уверенности. Страх был слишком велик.
— Но если они узнают… — начала она, её голос почти пропал.
— Мы сделаем это анонимно, — перебила я её, ощущая, как страх моё сердце давит, но я не могла позволить себе сдаться. — Через Александра Петровича. У него есть связи, он знает, как действовать. Мы не одни в этом.
На следующее утро встретилась с адвокатом, отчаянно надеясь, что он сможет как-то помочь. Когда выложила перед ним документы, которые мне передала Софья, его глаза сначала сузились, а потом мгновенно округлились. Он взял бумаги в руки, начал их листать, и, чем больше он читал, тем больше его лицо становилось каменным.
— Это… это очень серьёзно, — произнёс он, отложив документы в сторону, как будто они стали для него слишком тяжёлыми, чтобы держать их в руках. — Если это правда, если эта информация подтвердится, то Дмитрию грозит не просто тюремный срок. Это может затронуть людей, которые стоят гораздо выше, чем ты можешь себе представить. Очень влиятельных людей.
Я замерла. Сердце резко ускорило свой ритм, а в голове как будто что-то щелкнуло. Вся эта ситуация резко стала намного опаснее, чем я думала.
— Что нам делать? — спросила я, глядя на него с отчаянием в глазах. Я даже не знала, как дальше дышать.
Адвокат вздохнул, и его взгляд стал ещё более сосредоточенным. Он явно размышлял о возможных последствиях.
— Прежде всего, нужно передать эти документы в правоохранительные органы, — сказал он, но его голос был осторожным, словно он не хотел сразу взрывать ситуацию. — Но делать это надо с осторожностью. Мы не знаем, кто замешан, а такие вещи могут иметь ужасные последствия, если не подойти к ним правильно.
Мы договорились, что он свяжется с полицейскими, с которыми у него были связи, и передаст информацию анонимно. Когда я вернулась домой, мне было тяжело выдохнуть. Я понимала, что это правильный шаг, но что-то внутри меня оставалось настороженным, как если бы меня кто-то наблюдал. Тревога, почти как холодная тень, не отпускала меня.
Дни пролетели как в тумане, но ситуация всё больше обострялась. В новостях начали появляться репортажи о расследовании, связанном с крупной схемой отмывания денег. Говорили о бизнесменах, которых я знала, но имя Дмитрия в этих новостях не фигурировало. Но я-то знала: это лишь вопрос времени, прежде чем он окажется в центре всего этого.
Но с каждым днём я чувствовала, как мои нервы сдают. Информация, поступавшая со всех сторон, всё больше меня запутывала и пугала. И вот однажды вечером, когда я закончила свою смену и закрывала кондитерскую, ко мне подошёл незнакомец. Он был в тёмном пальто, и его походка была какой-то… уверенной, почти угрожающей.
— Екатерина Андреевна? — его голос был низким и хриплым, как будто он знал, что я его услышу, даже если буду в другом конце улицы.
Я застыла на месте, пытаясь успокоить своё сердце. Я не могла позволить себе показаться слабой.
— Да, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня всё кипело. — Чем могу помочь?
Он сделал ещё шаг вперёд, и я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелым.
— Вам стоит быть осторожнее, — сказал он, его глаза как будто сканировали каждое моё движение. — Некоторые вещи лучше не трогать.
В его голосе не было ни эмоций, ни страха. Только ледяная угроза. Я почувствовала, как кровь застыла в жилах.
— Я не понимаю, о чём вы, — ответила я, сделав шаг назад. — Что вы имеете в виду?
Он как-то странно улыбнулся, и это был не доброжелательный жест, а что-то зловещее. Его глаза сверкнули.
— Вы прекрасно понимаете, — сказал он. — Передайте это своим друзьям.
Он развернулся и исчез в темноте, как привидение, оставив меня одну на холодной улице, с дрожащими руками и сознанием, что этот человек был не просто случайным прохожим. Это была явная угроза.
Мои пальцы едва могли набрать номер Александра Петровича, но я всё-таки дозвонилась. Рассказала ему о встрече, и его лицо сразу помрачнело, как небо перед грозой.
— Это подтверждает наши худшие опасения, — сказал он, его голос был жёстким, как лёд. — Они знают, что кто-то передал информацию, и начинают давить.
— Что нам делать? — я не могла скрыть дрожь в голосе. С каждым словом мне становилось всё тяжелее дышать.
— Мы продолжаем действовать, — твёрдо ответил он. — Но теперь тебе нужно быть особенно осторожной. Я свяжусь с полицией, и постараюсь обеспечить тебе защиту.