Я стояла у окна и смотрела на падающий за окном снег. Такая усталость и апатия вдруг напали… Я обнимала себя, словно бы мне было холодно. Мне и было холодно, только изнутри — душа у меня замёрзла. В груди у меня настоящая вьюга и стужа разыгрались… И трясло меня так, словно бы я замёрзла от стужи изнутри.
— Я хочу остаться одна.
— Я…. просто хочу некоторые вещи забрать, — отозвался он глухо. — Я тут полжизни прожил, если ты помнишь.
— Думаешь, можно было за сутки всё забыть?
— Вряд ли…
— Ну, так собирай свои вещи, — повела я плечом, словно мне стало зябко. — И уходи.
У Степана трезвонил телефон без устали. Наверное, ему звонила “тренер”, но он почему-то не спешил к её орешкам…
Стёпа шебуршил на заднем фоне, но я всё смотрела и смотрела на падающий снег.
Эта зима совсем не такая, как последние двадцать девять лет. Скоро — тридцать.
Совсем скоро у меня день рождения. Потом — Новый год.
И впервые я проведу эти праздники в одиночестве… Максимум, кто со мной будет — дети. А впрочем — а кого еще нужно? В моей ситуации — никого.
Хочу ли я теперь вообще отношений с мужчинам?
Нет.
Пережить снова эту боль потерь и предательств, когда он найдёт замену мне получше? Нет уж, одного раза мне хватит.
Наигралась я в любовь.
“Гадость — эта ваша заливная рыба!”
Я заметила, что шум стих, и поняла, что Стёпа сборы закончил.
— Собрался? — спросила я.
— Да. Нет. Не знаю.… Знаешь, такое странное чувство: все остаются, а я — ухожу. Трудно взять и уйти.…из дома.
— Это был твой выбор, — пожала я плечами. — Предлагаешь мне пожалеть тебя? Извини, не могу.
— Да нет, я…
Я не ожидала, что он окажется прямо за моей спиной. Так глубоко задумалась, что не заметила, как он подошёл сзади. И оказался близко…
— Люба… — он сжал мои плечи своими руками и развернул к себе лицом. — Может, мы неправильно всё делаем?
— Что ты имеешь…в виду? — спросила я, стараясь освободиться из его объятий.
Да он сто лет меня не обнимал уже! С чего сейчас, когда ушёл от меня, ему этого так захотелось? Зачем это вообще нужно, черт его подери?
— Нуу…. Я не хочу уходить, понимаешь? — сказал он, приближаясь ко мне всё ближе, словно хотел меня поцеловать. — Может, и не надо? Может, мы попробуем еще раз?
— В каком смысле — попробуем? — нахмурилась я и изо всех сил надавила на его руки, чтобы он прекратил меня обнимать. Что за пытка такая? Мне и без того очень тяжело сейчас. — Что-то я не понимаю, Самойлов: тебя же перестали устраивать мои обрюзгшие орешки?
— Да никакие они не… Не обрюзгшие! — не давал он вырваться мне из капкана его рук. Я перестала понимать что-либо в принципе… Что он делает? — Я сам не знаю, чего меня бес дёрнул связаться с этой дурой…..
— Дурой? — подняла я брови, всё еще сражаясь с мужем за личные границы, старалась не давать ему прижиматься ко мне, а он стремился сократить дистанцию между нами… — Что-то вчера ты так не считал… Считал самой ужасной на свете женщиной — меня!
— Дурак был! Хочешь, я её заблокирую? Брошу. Вот просто — брошу?
— Чего сделаешь?! Бросишь?
— Да! Пошла она.… Я тебя хочу.
И одним движением Стёпа закинул меня на кровать, прижав своим телом меня к матрасу. Его губы нашли мои и впились таким поцелуем, какой я никогда, наверное, и не испытывала….
Вместо того, что начать таять в руках мужа, я разозлилась. Разозлилась как никогда на него: о чём он говорит? Что он делает? Как смеет касаться меня после своей подстилки депутатской?!
Что есть сил я отпихнула его от себя и скинула на матрас, вскочив на ноги и оправляя на себе одежду.
— Ты.… Ты еще смеешь меня трогать после всего?
— Люб, ну.… — тоже встал он следом и сделал шаг ко мне.
— Пошёл вон!!! — отпрыгнула я от него к стене.
— Чего? — захлопал глазами Степан.
— Того. Вон пошёл, — повторила я, практически выплюнув слова ему в лицо.
— Люба, ну зачем такие грубости…. У тебя ведь остались чувства ко мне.
— Ты заставил меня пройти такой ад.… — покачала я головой. — Размазал мордой об асфальт, унизил как женщину, растоптал нашу семью… Целовался на глазах у Варьки со своей шваброй, с Димкой подрался… Сын сказал, что отца у него больше нет. И после всего ты просишь у меня всё забыть и впустить тебя обратно? Я правильно поняла?
— Люба, ну все имеют право на ошибку, — заявил Стёпа. — Я пришел домой, и… Как-то так тоскливо стало. Не хочется уходить. Ну почему не попробовать снова, если мы оба этого хотим? А с детьми всё уладится… Варя простит, с Димкой я сам поговорю. Он поймёт, хоть и не сразу… Главное, чтобы ты мне шанс дала, а остальное обязательно образуется, слышишь?
Я горько рассмеялась. Да что за лицемер передо мной? Он то одну хочет, то другую.
Он то к одной уходит, то к другой… Что, блин, с ним не так?!
— Знаешь, что самое мерзкое оказалось во всём этом? — спросила я.
— Что? — почесал в затылке муж.
— Что ты изменяешь теперь уже своей любовнице. Со мной. Ты изменяешь нам обеим, причём буквально в одни и те же сутки. И…ты оскорбляешь женщину, которую выбрал. Ты назвал её дурой — ту, к которой ушёл от меня вчера вечером. Как это называется, Стёпа? А ты-то кто после этого всего?
