Я выглядела сногсшибательно даже без комплиментов от коллег-мужчин и неодобрительного сопения от бухгалтерии и отдела кадров.
В офис заскочила только чтобы ответить на рабочую почту и разобрать документы, которые лежали на подписи. Уже к десяти я открывала дверь в здание районного суда и прямо на пороге меня догнала Лилия Исмаилова.
- Софья Николаевна, - она тяжело выдохнула и остановилась рядом, прихватив рукой ручку массивной двери. - Здравствуйте. Я думала, что опоздаю. Такси никак не ехало, напасть какая-то!
- Ничего, - я добродушно улыбнулась милой женщине.
Сегодня она тоже хорошо выглядела. Гораздо собраннее, чем несколько дней назад, если не считать тех прядей, что выбились из прически.
Мы вошли в здание и направились к залу, где будет проходить заседание.
- Вы все обговорили с Тиграном Багдасаровичем?
- Да, мы все решили и я очень благодарна, что Вы нашли время в своем плотном графике. Я, - она немного замялась, словно не решаясь сказать что-то, но не смогла удержаться, - кое-что узнала про Вас и вашу репутацию, и судя всему мне очень повезло с юристом.
Я улыбнулась, ничуть не удивленная тем, что сказала Лилия. Даже оставив практику в Москве и практически полностью разрушив связь с прошлой жизнью, мне удалось получить и новый опыт и новые интересные дела, которые составили отличное профессиональное портфолио для юриста Размысловой.
Я много работала на это имя и не собиралась сбавлять обороты. Ради сына и, да, ради себя.
- Почему вы мне не позвонили? Если у Вас были вопросы мы могли бы обсудить их заранее. Я не вижу в этом никаких проблем. Вы подали на развод и муж готов дать его взамен на то, что процесс пройдет тихо. Это нормальная практика для бизнесменов, которые стремятся пробится в эшелоны власти. Им нужна кристально чистая репутация и чтобы ни одна простынка не была испачкана.
- Я просто…
Но она не успела договорить. В коридоре послышалась шаги и голоса.
Из-за угла вышли Тигран и Люба. Он в хорошем костюме и еще лучшем настроении. Она в белом платье со сногсшибательным декольте. Красиво, но не уместно. Сейчас они больше напоминали молодоженов и судя по взгляду моей клиентки, ей внешний вид Любочки тоже не понравился.
Тигран поравнялся с нами и улыбнулся, широко и добродушно, но в этом не было и капли искренности. Исмаилов, как и любой бизнесмен преуспевший в делах, обладал отличным чутьем и полностью игнорировал такое чувство, как порядочность.
Формально его руки были чисты, но по факту - подкупы, откаты, поглощение и разорение, все классические методы устранения конкурентов, Тигран применял с завидной регулярностью и искусным исполнением.
Всё вокруг него было насквозь пропитано фальшью и цинизмом. В том числе и его юрист. Люба выглядела хорошо и, кажется, быстро оправилась от своего конфуза на нашей предварительной встрече. Что ж.
В зале суда не было посторонних. Мы расселись на свои места как дуэлянты, судья во главе - единственный секундант. Аркадий Борисович выглядел так, будто на суд его вытащили только из постели. А лучше из больничной койки. Он дорабатывал последние месяцы до пенсии и брался за совсем незначительные дела. Или такие, где исход предопределен уже до заседания, как у нас сегодня. Мужчина монотонно зачитал вступительное слово, как и полагается представив стороны истца и ответчика, причину судебного заседание и основные аспекты.
- Опека над ребенком, сыном, Давидом Тиграновичем Исмаилов, по договоренности сторон остается за Лилией Владимировной. Ответчик обязуется в срок и вовремя…
- Простите, - неожиданно Люба прервала судью и встала на ноги. - У стороны ответчика есть некоторые дополнения к делу, которые должны быть учтены при вынесении окончательного решения. Суду необходимо ознакомится с данными фактами, чтобы быть объективным.
Аркадий Борисович остановил свою речь, хотя и не был рад тому, что его прервали. Как и все он хотел скорее закончить и пойти домой и с недовольством бросил взгляд на часы, висевшие на противоположной стене.
- Если сторона истца не против, - старик взглянул на меня. Но вопрос был исключительной формальностью, поэтому я кивнула.
Улыбка Исмаилова стала еще шире и нахальнее. Это говорило о многом. Момент, чтобы Люба вступила со своим словом был выбран не случайно, и это значило только одно - сейчас случится то, ради чего суд перенесли из Москвы на периферию.
