Я смотрела на Любу озадаченным взглядом. Она же вперилась в меня своими огромными глазами и нервно крутила кольца на правой руке, одно за другим. Все еще ничего не поняла, милая?
- Кажется да, - я ответила за нее. - Но вот, что странно. Данные в этом документе, насколько мне позволяет судить мой жизненный и юридический опыт составляют такое понятие как “врачебная тайна”. Согласно статье 9 “Закона о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” обращение гражданки Исмаиловой к психотерапевту, содержание ее медицинской карты, диагноз и лечение, как раз попадают под это понятие. Лилия Владимировна, - я повернулась на каблуках спиной к соперникам и лицом к несчастной женщине, - Вы давали официальное письменное согласие на разглашение данных сведений?
Та будто не сразу поняла, что я обращаюсь непосредственно к ней, но потом ожила.
- Н-н-неет, - женщина активно помахала головой, смахнув из угла глаз слезу.
- А вы, Любовь Петровна, должно быть забыли приложить официальный запрос из органов на необходимое изъятие данных документов, чтобы у суда было официальная возможность подшить их к делу?
Теперь краснела Люба. Я бы рассмеялась в голос, ведь у нее была фактически безвыходная ситуация - либо признаться в том, что Исмаилов подкупил врача, либо в том, что она выставила себя идиоткой. Второй раз за две встречи. Конечно она выбрала второе и коротко кивнула.
Отлично.
- Ничего страшного. Бывает. Новички часто пропускают важные шаги. - Люба не была новичком, но меня несло от негодования, злости и праведного куража. Они так мелко и так бездарно хотели разыграть эту карту, что даже не потрудились собрать более убедительную доказательную базу. - Что у нас дальше? Ах, да! Аптечные чеки? И в них адаптол, новопассит, мильгамма и витаминные комплексы. Боже мой, да каждая мать рано или поздно прибегает к этим средствам, чтобы справится с тем напряжением и тревогой, в которые ее вгоняют дети. Витамины принимаю и я, но едва ли вы станете обвинять меня в нестабильной работе нервной системы, Аркадий Борисович?
Я посмотрела на судью, которому этот балаган уже был в печенках. Из-за протокола он не мог выразить недовольство, однако все слишком явно читалось на лице старика.
- Продолжайте, Софья Николаевна. Если можно немного короче? Мы выбиваемся из графика, - он снова кинул взгляд на часы, кажется мечтая вернуться домой к обеду.
- Хорошо, - я пожала плечами и повернулась к Исмаилову, - остался еще один пункт, тот, в котором вы обвиняете мать своего ребенка в алкоголизме.
- Я? - Тигран покачал головой. Он уже не был так уверен в себе и весел, но все еще держал лицо. Мужчина чувствовал, что вокруг шеи затягивалась петля и отчаянно хотел скинуть ее с себя. - Несколько человек видели как она периодически устраивала набеги на алкогольные отделы близлежащих продуктовых. Есть свидетели и они готовы…
- Есть свидетели того, что вы вчера разделали трех голубей, сделали шашлык и зажарили бедняг прямо на балконе своего гостиничного номера, - небрежно бросила я, громко захлопнув злосчастную папку прямо перед носом Исмаилова.
И снова цирк… то есть суд, застыл.
Повисла тишина, которая вибрировала в воздухе, создала вакуум и наполняла головы присутствующих одним лишь вопросом: что происходит?
В этой тишине раздался удар деревянного молотка.
- Суд переносит рассмотрение дела на неделю. Стороны должны лучше подготовится к заседанию, а не тратить мое и свое время впустую, - и уже в сторону, так что я еле разобрала: Я на такое вообще-то не подписывался!
Аркадий Борисович был в бешенстве. Он встал с места и вылетел в коридор быстрее, чем кто-то что-то успел возразить.
Никакого пьянящего чувства победы не было, как и самого понимания, что я все-таки победила. Пускай не войну, пускай сражение. Нееет! Я далеко не дура и знала, что сейчас мы разыграли крохотную зарисовку из цикла “Два барана на мосту”. Пободались, показали друг другу зубы и потренировались в острословии.
Все.
А то что будет дальше можно охарактеризовать одним лишь словом - “жесть”.
Я вышла из здания суда последней. Специально тянула время, чтобы не пересечься с Исмаиловым и его юристом, если Любу так можно назвать. Не смотря на то, как я ее заткнула, у меня было странное ощущение, что мне просто позволили это сделать. Но зачем? Чего ради?
Вдалеке послышались нарастающие звуки сирены, кто-то торопился спасти кому-то жизнь. И впрямь, через секунду по проспекту промчалась машина с крестом на боку. Пускай успеют. Пускай кто-то на Новый Год получит самый лучший подарок - второй шанс.
Суета на улице не прекращалось и это сильно резонировало с пустотой в моей голове. Никаких мыслей. Никаких разборов и стратегий, просто вакуум.
Я дышала, как меня учил психолог во время панических атак. Три мелких вдоха и столько же глубоких выдохов. Вот так, Соня. Вот так. Сердце билось медленно и ровно, потому что мне больше не страшно встречаться с призраками из прошлого.
Еще один вдох. И выдох.
