Помнится Маша очень любила по субботам генералить, и даже его пыталась привлечь к этому занятию. А он каждый раз глухо злился и недоумевал, неужели нельзя все дела сделать в те дни, когда он на работе, и выносить ему мозг бытовой хренью? Терла бы дом хоть пять раз в неделю – с понедельника по пятницу, чтобы он вообще этого не видел и приходил в готовую чистоту и порядок. Все равно других дел у нее не было, а уход за ребенком Семён не считал важным занятием. Что там сложного? Корми, мой, гуляй, да спать укладывай. На это много мозгов не надо.
В общем хорошо выходной проходил. Лениво и размеренно, пока вдруг не зазвонил телефон. На экране высвечивалось лаконичное «Спиридонов».
Тут же, как по команде, Семён выпрямился, хотя никто его не видел, подтянул живот и ответил на звонок:
— Да, Петр Васильевич. Слушаю.
— Как жизнь, Сёма?
Абрамов терпеть не мог сокращенный вариант своего имени, но будущему тестю можно было все. Ему даже нравилось такое обращение, потому что в нем было что-то свойское. Конечно, же только в неофициальной обстановке. На работе все было строго по имени отчеству.
— Все отлично. Что-то случилось? Нужна помощь?
Несмотря на выходной, он был готов сорваться с дивана, если того потребуют обстоятельства, ибо прекрасно понимал, что на результат надо много работать, а порой и сверхурочно.
Так что он был готов. И в офис, и в командировку, и на очередную встречу.
Однако прозвучало неожиданное:
— Ты дома? Я сейчас приеду.
— Зачем вам напрягаться. Я могу и сам подъехать, вы только скажите куда…
— Нет, нет, Сём. Я сам. Тем более я тут недалеко, по делам. Так что жди.
Звонок оборвался, а Семён растерянно обвел взглядом комнату. Не свинарник, но видно, что с уборкой никто не заморачивался.
Разве можно в такую обстановку пускать большого человека, от которого завит будущее? Увидит срач, сделает вывод, что и в делах порядка не будет, и все.
Пять минут Абрамов провел в попытках срочно найти клининг. Увы, оказалось, что в субботу никто по щелчку не собирался бежать с тряпками наперевес. В пять мест позвонил и везде был один ответ — надо записываться заранее.
В одной только фирме ответили, что есть свободный уборщик, который может подъехать в течение получаса, но по тройному тарифу — потому что срочно и потому выходной.
Абрамов был в своем уме и не собирался тратить столько бабок на то, чтобы кто-то помахал тряпкой, раскидываясь пыль по углам.
Пришлось отключить режим великого бизнесмена, который выше всех бытовых проблем, и включить режим домохозяйки.
Поминая недобрым словом жену, как будто это по ее вине, он был вынужден заниматься такой ересью, Семён приступил к уборке. Спиридонов не сказал во сколько точно приедет и мог пожаловать в любой момент, поэтому пришлось суетиться. Вещи, которые валялись на кресле, он скрутил и комком засунул в шкаф, потом пробежался со шваброй по квартире, затем вытер пыль. И закончил как раз к тому моменту, как зазвонил домофон.
— А вот и я, — по-барски разведя руками сказал Спиридонов, переступая через порог.
— Здравствуйте, Петров Васильевич, какими судьбами? — Семён чуть ли не из портков выскакивал, пытаясь показать свою радость от встречи.
— Да вот… минутка свободная выдалась, решил заскочить, посмотреть, как ты живешь.
— Проходите, — щедрым жестом Абрамов пригласил дорого гостя вглубь квартиры, радуясь тому, что не зря убирался.
Пусть видит, что у него все на высшем уровне.
Однако уровня-то как раз Спиридонов и не увидел. Заглянул в одну комнату, во вторую, потом прошел на кухню и там как-то разочарованно крякнул.
Семен напрягся и, чтобы сгладить неловкость, предложил:
— Может, кофейку?
— Не надо, См. Я на пять минут, сам понимаешь, график такой, что рассиживаться некогда.
— Понимаю…а приходили-то зачем?
— Я же сказал — посмотреть, — после этих слов Спиридонов взглянул на него жестко и упор, — ты же с дочерью моей встречаешься?
— Да, — не без гордости ответил Абрамов.
— И куда ты собрался ее приводить? В старую квартиру из-под первой жены.
— Это моя квартира.
— Неважно. Не скажу, что совсем старье, но до того уровня, к которому привыкла Анна, точно недотягивает. Ремонт у тебя, я так скажу…Бабушкин.
К своему лютому неудовольствию Абрамов почувствовал, как на щеки набегает румянец.
И снова разозлился на жену. Сама курица и дом себе под стать сделала. Стыдно приличным людям показать.
— Ты не думай, я тебя обидеть не хочу, просто о судьбе дочери радею, — продолжал Спиридонов, небрежно покрутив в руках маленькую голубую вазочку, в которую Мария раньше складывала сладости, — тебе расти надо, Семён. Не откладывая на завтра, прямо здесь и сейчас. Потенциал в тебе есть, амбиции тоже. Грех таким талантам пропадать.
— Всегда готов, — тут же отреагировал Абрамов.
Петр усмехнулся:
— Похвальное рвение, — потом замолчал, словно прикидывая что-то, а следом внезапно сказал, — а знаешь, что, Сём? Собирайся!
— Куда?
— Нечего с такими задатками штаны на пустой должности просиживать. Пора вводить тебя в Высшую Лигу, начнем со знакомства с Садальским. Если зарекомендуешь себя, то дальше все как по маслу пойдет.