— Вас можно поздравить со сдачей первого экзамена? — раздался позади меня низкий голос, который прошелся вибрацией вдоль позвоночника. Подскочила и схватилась за сердце.
— Виктор! Вы меня напугали!
— Извините. — Мужчина покаянно опустил глаза. Почему-то я совсем ему не верила. — Я этого не хотел.
— Откуда вы знаете про экзамен?
— У вашего помощника спросил, — бесхитростно ответил он. — Ну, так как вам новая обитель?
— Гораздо лучше, чем было, — сказала и все же вошла внутрь, сразу сев в мягкое желтое кресло на колесиках. — Почему желтый? — спросила я, ни к кому, собственно, не обращаясь.
— Насколько я знаю, вы сказали Сергею, чтобы он доверил все дизайнеру. Видимо, дизайнер решил, что желтый на сером взбодрит здешних работников.
Я хохотнула, откинувшись в кресле и, словно девочка, вдруг крутанулась. Комната поплыла размытыми пятнами, я смотрела в потолок, глядя, как крутятся длинные светодиодные лампы с холодным белым светом. Кресло остановилось. Я посмотрела на Виктора, тут же устыдившись порыва. Он, наверное, подумал, что я дитя горькое еще. Ему уже было под тридцать, и нас разделяло восемь лет. Но он неожиданно сел в такое же кресло, которое принадлежало моему помощнику, и повторил движение. Когда он тоже остановился, мы посмотрели друг на друга и расхохотались.
— Хорошо крутится, — дал экспертную оценку инженер.
— Я тоже так считаю, — серьезно согласилась. — А вы что-то хотели?
— Сказать по правде, да.
Виктор поднялся и направился ко мне, сев на стул без колесиков около стола.
— И?.. — я улыбнулась. — Что же вы хотите?
Мужчина обернулся на дверь, убеждаясь, что мы все еще одни, и произнес в несвойственной для него серьезной манере:
— Вы недавно развелись.
Я не совсем поняла, утверждение это или вопрос, поэтому на всякий случай кивнула. Движение вышло несколько дерганым.
— Я вам сочувствую, сам прошел через это несколько лет назад.
— А что произошло? — поинтересовалась я, только чтобы отвести разговор от себя.
Виктор пожал плечами, задумчиво глядя в окно. Не такое, как в главном офисе — в пол, здесь стояли совершенно обычные стеклопакеты.
— Не сошлись характерами, наверное…
— Понятно.
Продолжать разговор я не видела смысла. Виктор наверняка уже знал все пикантные подробности моего развода, о них уже все были в курсе. Но новый инженер не собирался отступать. Он подвинул стул ближе к столу и положил на него руки, наклонившись ко мне.
— Юлия Александровна… а можно я буду звать вас Юлей? Хотя бы наедине.
От его слов внутри что-то перевернулось. Я только кивнула, потому что не смогла бы выдавить из себя ни слова.
— Давай поужинаем? — Он облизал губы. Было странно видеть его таким серьезным. Обычно Виктор прятался за маску беззаботной наглости, но не сейчас.
— Когда? — с придыханием спросила я. Это предложение меня очень взволновало, уже привычно замутило. Нервы ни к черту. Пора успокоительные принимать, иначе скоро в рыжих волосах появятся седые пряди. До встречи с Пашей я довольно равнодушно относилась к ухаживаниям и проявлению внимания со стороны молодых людей, но теперь все было по-другому. Я уже не могла просто взять и довериться мужчине. Даже тому, который пока мне ничего плохого не сделал.
Виктор снова пожал плечами.
— Сегодня? Завтра? Когда хочешь. Я свободен в любой вечер.
— Зачем тебе это? — вдруг выдала я, хотя не собиралась.
— Не понял? — собеседник выглядел обескураженно, я чуть не улыбнулась. — Что — зачем мне это? Ты мне нравишься. Этой причины недостаточно?
Он сказал это так искренне, что я поверила ему сразу и безоговорочно.
— Завтра, — предложила, уже не сдерживая улыбку. — Через два часа после работы. Заедешь за мной?
— Еще спрашиваешь, — вернул улыбку Виктор. — Хоть на край света поеду за тобой.
Идиллию нарушил секретарь, который вошел со стопкой документов. Я застонала, понимая, что придется со всем этим разбираться. Виктор поднялся и, словно между нами ничего не произошло, произнес:
— Спасибо за уделенное время, Юлия Александровна!
Я гипнотизировала телефон, глядя в список контактов. Пыталась настроить себя на разговор с Пашей. Последняя встреча с Ветой не выходила из головы. Беседа получилась невероятно странной и вызывала противоречия во мне. С одной стороны, я была возмущена тем, что бывшая подруга посмела даже заикнуться о таком, по отношению ко мне ее просьба совершенно бесчеловечна и бессердечна. Кто, как не она, знает, насколько глубоки мои чувства к Паше. С другой стороны, как бы она меня ни обидела, я так же хорошо знала ее подноготную, как и она мою. Вета порой была грубая, иногда довольно громкая, шебутная, но я всегда ценила в ней то, что она настоящая. По крайней мере, раньше я так думала.
Я так запуталась… Даже теперь, когда Вета предала меня, хотелось помочь ей, потому что ребенок действительно ни в чем не виноват. Казалось бы, а мне какое до этого должно быть дело? Я и сама не могла этот объяснить, но и выбросить из головы ее просьбу, проигнорировать и жить дальше не могла, как бы ни старалась.