Закрытая книга? Наверное, ты права, Инга. Ты — шкатулка с секретами, которая хранила в себе все то, что я искал в женщине. Я собираюсь ее открыть и внимательно изучить, пусть даже Пиковая Дама опять встанет на страже. Мы договоримся, я уверен. Я давно научился вести переговоры с самыми сложными партнерами.
Инга… Инга Луговая, она же — Пиковая Дама. Моя сложная, но все равно любимая женщина.
Кадры нашего разговора все еще мелькали в памяти, но дыхание уже вернулось в норму, можно садиться за руль.
В окне на четвертом этаже горел свет. Это кухня. Инга стояла неподвижно, сложив руки на груди, словно ждала чего–то. Или кого–то. Наши взгялды встретились, зазвенели струнами, завибрировали, рождая отклик в сердце. Она не спряталась, не отошла в сторону, осталась на виду. Не отпущу. Никому не отдам. Моя.
Есть у меня одна идея…
Глеб Луговой
С того дня, как Инга собрала вещи и переехала из квартиры, моя жизнь понеслась по кочкам и ухабам. Я случайно проговорился о том, что живу один, и Магдалена словно сорвалась с цепи. Она постоянно писала, звонила и караулила меня у офиса или у дома. Вот и сейчас она крутилась возле моего автомобиля на офисной парковке, то и дело поправляя прическу, глядя на себя в затонированное стекло.
— Глебушка, у меня для тебя хорошая новость!
Ее глаза сияли, улыбка не сходила с лица, а в моей голове, как на приборной панели авто, зажглись все красные кнопки разом, завыла сирена. Режим, в котором мы общались, был идеальным. Я не искал перемен, не желал их. Эйфория от обладания заветным телом постепенно таяла, как снег под солнечными лучами, характер Магды менялся с легкого и покладистого на капризный и непредсказуемый. Ситуация все больше напоминала танцы на минном поле: никогда не знаешь, в какой момент рванет.
Я разблокировал авто и открыл пассажирскую дверь.
— Садись, нечего тут светиться.
— Глебушка, — она обиженно оттопырила нижнюю губу, а я вспомнил, как Инга передразнивала Магду, называя меня Глебушкой. В грудине что–то заныло, заскребло. Неприятно. — Почему ты так со мной?
Я обошел машину и сел на водительское место. Тихо загудел мощный двигатель, прохлада кондиционера заливала разогретый салон, но ощущение тяжести в груди не проходило, словно чья–то жесткая рука лежала на горле и перекрывала доступ воздуха.
— Больше не нужно сюда приходить, Лена. Здесь мои коллеги, партнеры и даже конкуренты…
— И что? — хлопнула длинными ресницами Панкратова и как–то странно обняла себя за живот. — Я ведь…
— Ты — не моя жена, не Инга, и все это знают. Мне не нужны сплетни и слухи, у меня репутация…
— А еще у тебя ребенок, — подхватила Магдалена, прикладывая мою ладонь к своему животу. — Поздравляю, Глебушка, скоро ты станешь папочкой!
Твою мать! По позвоночнику пробежал липкий холодок страха, в горле пересохло, мысли бросились врассыпную. Как же так⁈ Этого не было в моих планах.
— Глебушка… — мать моего ребенка растерянно смотрела на мое лицо, пытаясь считать эмоции. В ее глазах блестели слезы. — Ты что, не рад?
Я⁈ Я в шоке! В трансе! В афиге! С трудом выйдя из эмоционального штопора, молча кивнул. Рад. Наверное.
— Ну вот и хорошо! Сегодня вечером я скажу Роберту, что ношу твоего ребенка и подам на развод. Мы поженимся… Ты ведь понимаешь, что ребенок должен родиться в полной семье?
Понимал? Сейчас я вообще ничего не понимал, потому что все шло наперекосяк.
Шестеренки в моей голове со скрипом начали вращаться, мозг обрабатывал полученную информацию. Слова Магдалены были анонсом приближающегося армагеддона: я не мог со стопроцентной точностью предсказать реакцию Панкратова на новости о беременности жены и грядущем разводе, но с большой долей вероятности он будет… зол. Это как минимум. А как максимум… Его фирма — мой конкурент, причем конкурент сильный, давний, с устойчивыми связями в бизнесе и на его темной стороне, в полукриминальных структурах.
Вопрос только в том, какую жертву захочет получить муж–рогоносец, доверивший мне свою жену. Меня четвертуют, прикопают в ближайшей лесополосе или быстро разорят? Неизвестно, что лучше…
— О чем ты задумался, Глебушка? О том, как назовем нашего ребеночка?
Почему я раньше не замечал глупого чириканья и детских ужимок Магдалены? Где были мои глаза? Сосредоточившись на дороге, я вывел машину с парковки и влился в плотный транспортный поток. Вечерняя Москва медленно расползалась по домам. Нужно все обдумать, пока еще есть хоть какой–то шанс выскочить из проблем с минимальными потерями.
— Мы едем к тебе?
— Нет, Лена. Сейчас мы поужинаем, а потом я отвезу тебя домой, — я старался сохранять спокойствие и невозмутимость, вымещая досаду на несчастном руле.
Нужно срочно что–то придумать! Но что⁈
Инга Луговая
Понедельник — день тяжелый, а с учетом того, как прошел вечер воскресенья — тяжелый вдвойне.