Всю ночь я беспокойно ворочалась, крутила в голове, как на репите, диалог с Марком, приходя к неутешительным выводам, что погорячилась. Однозначно, да и формулировка мыслей хромала. Наговорила лишнего… С тяжелым осадком в душе подъехала к офису, припарковала Сузуки на привычном месте и посмотрела на часы: до начала рабочего дня оставалось больше тридцати минут. Какого лешего выскочила из дома так рано — непонятно.
— Инга…
Знакомый голос заставил вздрогнуть и медленно обернуться. «Летучий Голландец», облаченный в темный костюм, идеально подогнанный по спортивной фигуре, был так не похож на свою питерскую версию. Неофициальную, раскрепощенную, бунтарскую. Зеленые глаза улыбались, прядями густой шевелюры играл весенний ветер. Красавчик!
— Доброе утро, Пиковая Дама. Ты чего в такую рань прикатила? Труба зовет? На подвиги потянуло?
Черный «Лексус» Михайлова мигнул габаритами, устанавливая режим охраны, а его хозяин направился в мою сторону. Я оставила вопрос без ответа, посчитав его риторическим, вместо этого просто чмокнула приятеля в щеку и улыбнулась.
— Привет. Да вот… Так получилось…
— … а значит у нас есть время на кофе, — он ухватил меня за локоть и развернул в направлении ближайшего кафе. — Ну же, Пиковая Дама, давай быстрее, пошевеливай копытами, не теряй время…
— Там-тиги-дам-тиги-дам-пам-пам, — негромко напела я, но Артем услышал. Воображение — оно такое коварное, моментально связало слово «копыта» с конем Юлием и его танцем. Это намек? Неужели Михайлов — это мой таинственный собеседник? Однажды я уже проверяла эту гипотезу, но промахнулась.
— Ага, прикольный мультик, — посматривая по сторонам, Михайлов вел меня за собой, рассекая плотный встречный поток пешеходов, как атомный ледокол — арктические льды, — мне тоже нравится.
Хм… Неужели и правда он?
Пока Артем делал заказ, я открыла мессенджер, нашла диалог с Юлием и отправила нейтральное «добрый день». Эх, раз, еще раз… Телефон Михайлова молчал. Ни звука, ни вибрации, ни всплывающего сообщения. Ни-че-го. Ежики курносые, похоже я все–таки промахнулась и «копыта» абсолютно ни при чем. Просто слово, просто случайно прозвучало. Бывает.
Чашку капучино и эклер с фисташковым кремом для меня и ристретто для «Летучего Голландца» принесли быстро. М-м-м… свежайшая выпечка таяла во рту. Вкусно.
Я поперхнулась и закашлялась, когда мой телефон внезапно ожил.
«Пусть и ваш день будет добрым, Инга» — отозвался Юлий в то время, как сидящий напротив Артем делал очередной глоток кофе. Мда… я сильна в цифрах, но заблудилась в трех соснах. С ориентированием у меня не очень. Михайлова из списка подозреваемых можно было исключить раз и навсегда.
— Как дела в Питере? Сделал все, что планировал? Ты вроде хотел задержаться, говорил, что открываешь новый филиал?
— С филиалом возникли бюрократические заморочки, а все остальное сделал. Кроме того, сегодня вечером у меня намечена важная встреча, — зеленые глаза смотрели на меня слишком внимательно. Сканировали, изучали. — Инга, я могу задать тебе один вопрос?
Фух! Из голоса Артема исчезли легкость и улыбка, и я слегка напряглась, пытаясь угадать тему.
— Н-ну… Давай, задавай.
— Только ответь честно, хорошо?
Блин! Ну вот зачем так делать? Что за условия? Куда он хочет нырнуть своим красивым любопытным носом?
— Хорошо, Тём. Что ты хотел спросить? — он крутил в длинных красивых пальцах полупустую чашку, заставлял меня нервничать. В конце концов я не выдержала. — Говори же! Чего молчишь? Навел тень на плетень, интригуешь…
— Ты отдала меня Милене? Я правильно понял? Я тебе не нужен?
Вашу Машу! Я поставила на стол чашку, стараясь не расплескать остатки кофе. И что мне на это ответить? По сути, он прав. Я отпустила Михайлова, благословив подругу на попытку налаживания отношений, но… Блин!
— Инга, ты обещала — честно…
Этот голос, взгляд. Все было серьезно, шутки закончились. Я почувствовала себя дурой, которая транжирила богатство, разменивая золотник на медяки, но…
— Я не отдавала тебя Милене, Тём. Ты не вещь… — от волнения и лжи в горле все пересохло, голос звучал фальшиво и противно. Глоток остывшего капучино спас ситуацию. — Ты мне нужен. Как друг, как…
— Не продолжай, Инга, не надо. Я понял, — горячая ладонь Михайлова накрыла мои пальцы, ледяные и чуть влажные от волнения. — Друг — это тоже хорошо, правда?
В его голосе появились новые интонации. Грусть или сожаление? Что–то минорное, с трудом поддающееся определению. Он спас ситуацию, сделал правильный вывод, но мне почему–то не стало легче.
Хорошее настроение, появившееся после нашей встречи, словно ветром сдуло: вчера я вывела из себя Марка, сегодня…
Нет, этот разговор рано или поздно должен был состояться, но не так быстро! Еще недавно я ломала голову, как разобраться с обилием мужского внимания, а уже сегодня все выглядело иначе.
— Конечно правда, — я развернула ладонь и сплела наши пальцы, согреваясь его теплом. — Тём — ты мой лучший друг.
— Друг…