Уже заметив, что мой дорогой родственник как-то слишком остро реагирует не только на Лиама, но и на ничего не сделавшего ни мне, ни ему Даньяна, я только покачала головой. Затем осмотрелась, убедилась, что вокруг только снег, стволы деревьев, да тропинка, убегающая к первым домам, и, понижая голос, заговорила:
— Для начала будущих “друзей” я прикормлю особо ценными шкурами саламандр, а затем… информацией о том, как этим господам сохранить уже нажитое состояние. — Дедушка вопросительно поднял бровь, вынуждая меня дать чуть больше информации на этот счёт: — Через несколько месяцев я им раскрою правду и расскажу, что золотые монеты, выходящие из-под чеканных станков семьи Эрхард, имеют, куда меньшую ценность, чем деньги иных монетных дворов.
Потребовалось какое-то время, чтобы дедушка принял и осознал то, что я сказала. Во время этой паузы его кустистые брови то взлетали, то опадали, пока, наконец, не остались выше положенного им места. Только после этого дедушка неверяще уточнил:
— Фальшивомонетчество?
— Не совсем, — прошелестел мой тихий голос. — Дело в том, что семья великого лорда Эрхарда, как и мой род Аджарди, имеет очень редкий дар. Они обладают Словом, способным превращать олово в золото, да так, что если этого не знать, ни за что их не разоблачить.
— Алхимия? Да ещё и у короля под носом? — взволнованным шёпотом произнёс дедушка, понимая, что такое, действительно, стоит хранить в тайне до нужного момента.
Полностью с ним согласная, я так же перешла на шёпот и пустилась в разъяснения:
— Скорее с одобрения королей и королев Илруна. Думаешь, как наше королевство так быстро, всего за три поколения, стало самым богатым? Алхимия семьи Эрхард одна из причин такого резкого взлёта. Их магия придаёт олову и вид, и вес золота, но не его свойства, так что пока оно не используется в изготовлении таких вот артефактов, — продемонстрировала я свой браслет, — обмана не раскрыть. Да и на всякий случай к фальшивому золоту всегда примешивают настоящее, чтобы монета могла пройти любые проверки.
— Вот так новость…, — покачал головой дедушка. Затем что-то обдумав, добавил: — Надо будет обменять эрхариалы, на те же лимериалы — монеты старые, но ходовые и золота там явно побольше будет.
Улыбнувшись всё такой же остроте ума дедушки (я только хотела посоветовать ему теперь избегать эрхариалов), сказала:
— Правильно. С учётом моих будущих планов лучше избегать денег, отчеканенных уже под надзором великого лорда Эрхарда, да и другие стоит подвергать проверке. Вдруг кто-то переплавил эрхариалы в иную валюту.
— Слишком опасные у тебя знания, — отметил дедушка, после чего стараясь не выказывать очевидного беспокойства сказал: — Странно, что этот белобрысый ублюдок не связал твой язык магией.
— Вот именно. Слишком много, с первого взгляда, нелогичных странностей в поведении Лиама. Оттого и… страшно.
Судя по взгляду, брошенному на меня дедушкой, он теперь полностью разделял мои опасения. Видимо он так же больше не верил в волшебную силу любви Лиама ко мне.
Посмотрев снова в сторону леса, мне вдруг на ум пришло решение, которое не вызывало того дурного предчувствия, что преследовало меня с самого утра. Раз уж бывший муж хочет, чтобы я собирала армию из нечисти, тогда я… приручу лишь одного монстра.
Да, мне нужна только одна достаточно сильная химера, чтобы защитить меня от любой угрозы, но при этом, в случае необходимости, поддающаяся сильной магии. Кто-то непобедимый не нужен. Ведь мне неизвестно, что даёт Лиаму повод оставлять для меня такие очевидные лазейки и не бояться мести, а раз так, то страховка нужна во всём. Даже в том, что касается моей магии.
Вся последующая неделя прошла в заботах. И надо сказать, они оказались приятными — долго бездельничать мне было в тягость. Приученная чуть ли не с детства управлять домом, который в разы превосходил всю площадь поселения Фирузен, а после следить за работой дворца и при этом исполнять обязанности королевы, я попросту не знала чем занять себя в этом холодном краю.
Теперь же мои будни были наполнены подсчётом товаров для ближайшего прибытия торговцев и ежедневной магии. Благодаря последнему с помощью моих идолов охотники достаточно расширили территорию своего промысла и всегда возвращались с добычей: помимо оленей-лохмачей они уже не раз приносили хищников. Те были пойманы в ловушки, расставленные чуть в стороне от безопасных троп. Конечно, когда мне стало известно о таком безрассудстве, я не оставила это без внимания.
Как только довелось увидеться со старшим охотником, поспешила спросить, к чему подобный риск, на что он спокойно ответил:
— Такую охоту и опасной не назовёшь, — прогудел мужчина, останавливаясь рядом. Он как раз волок новую добычу в сторону укромных построек, где разделывали дичь. — Ваша магия исправно работает, нам надо всего-то оставаться внимательными, да вовремя добегать до тропы. Там уже даже самый разъяренный медведь отступает.
— Почему у меня ощущение, будто вы проверили это на себе? — подозрительно подметила я, заканчивая с последним на сегодня охранным столбом.
