Широкую спину облепила мокрая от пота рубашка, отчего ткань обрисовывала каждый бугрившийся мускул. Стоит отметить, что настолько хорошо сложённого образчика скрытой силы мне видеть ещё не доводилось. Близость опасности не смогла полностью отвлечь меня от беглых взглядом в сторону воина. Сам же мужчина, к моменту моего появления, должен был дико устать, успев отдать все силы на первую волну химер, но его рука так крепко, уверено держала меч, что становилось ясно — он вот-вот снова бросится в бой.
«Нечеловеческая выносливость» — пронеслось в мыслях, и словно услышав это, Даньян, а это мог быть только он, обернулся. Честно сказать, язык чуть не прилип к небу от шока, который на меня накатил. Уж чего-чего, но такого поворота я не ожидала. Это точно был лорд Росдона, хоть сейчас он мало походил на себя прежнего.
Приятные, можно сказать красивые черты лица изменились настолько, что теперь в них было больше от волка, чем от человека. Даже уши заострились и сейчас торчали из буйной копны волос, словно передо мной не человек, а эльф из сказок. Правда, ни у одного эльфа точно не будет таких клыков, выпирающих из-под верхней губы, или алых, горящих будто угли, глаз. К тому же только сейчас я поняла, что Даньян, несмотря на то, что стоял как бы сгорбившись, стал выше ростом. Да и весь он будто раздался, налившись животной мощью. Боюсь представить каких размеров его Зверь при полном обращении. А что он ему доступен я, отчего-то не сомневалась.
Не зря видимо ходит молва, будто правители Росдона могут превращаться в волка, что изображён на их родовом гербе.
Вот только… почему вид… оборотня?.. меня не удивляет? Или хотя бы пугает? Ничего внутри не ёкает, никак не будоражит или тем более страшит, и я спокойно подвожу Песню Чудовищ к завершению, полностью держа себя в руках. Будто я…. уже видела подобных ему.… Нет. Словно мне довелось увидеть
Но как такое возможно? И был ли это Даньян? Вроде бы тот человек из вороха неясных воспоминаний был моложе, гораздо моложе — ещё безбородый юноша, но с такой же гривой тёмно-русых непослушных волос. Только они не были такими чистыми и блестящими. Тогда, в тех будто не моих видениях, пряди юноши слипались от крови, а сам он изо всех сил цеплялся за жизнь.
Точно, это моё прошлое. Прошлое, что по какой-то причине пряталось от меня. И там, в той дымке воспоминаний, которые только сейчас удалось ухватить, собрать хоть немного воедино, было что-то именно такое. В тот день, много лет назад, нечто пыталось убить молодую версию Даньяна. Или кого-то похожего на него (не исключено, что у всех, кто знает Слово Зверя, глаза горят таким вот алым цветом), а я стала случайной свидетельницей. И остаться в стороне у меня не получилось.
Тогда, при виде того израненного юноши, во мне что-то перевернулось. Дыхание будто кто-то украл, сердце болезненно сковало льдом и оно ухнуло вниз с бешеной скоростью, лишая возможности связно мыслить — до того дня я даже не подозревала, что можно так сильно чего-то испугаться. А что потом? Что было потом?
На этих внутренних вопросах последние слова усмиряющей Песни замолкают. Все твари, что слышали ее, впадают в спячку, но сейчас меня волнует только нахлынувшее озарение. Кто-то поработал с моими воспоминаниями. При том с очень, очень важными воспоминаниями и я обязала всё вспо….
Додумать мысль не успела. Голова просто взорвалась болью — резкой, удушающей и лишающей воли. Я пронзительно вскрикнула, пошатнулась и сжала виски ладонями, будто стараясь удержать их на месте.
— Адри! — тут же подлетел ко мне Даньян. Да так быстро, что мне не удалось этого заметить — вот он стоит у дальней стены купальни, и уже через миг подхватывает меня под локоть, не давая свалиться на влажный камень пола.
— Что с тобой? — звучит обеспокоенный голос, в котором слышны рычащие нотки. Трансформация челюсти не прошла бесследно, меняя голос Даньяна, но он всё равно позволяет сфокусироваться на нём и хоть немного отогнать от себя настоящую агонию.
— Не… знаю…, — едва выдыхаю я. — Боль…. голова… воспоминания…, — удаётся выдавить из себя только это. Но таких крох хватает, чтобы Даньян скомандовал в сторону так и не сбежавшей экономки:
— Райша! В моих покоях сумка, живо её сюда! — А затем уже с неожиданной нежностью мне: — Потерпи немного. Тебя нельзя передвигать, иначе сделаем хуже. И оставить тебя я не могу — только моя мана способна сдержать это.
Хоть мой разум и помутился от боли, но мне удалось понять — Даньян догадался о причине моего состояния. Потому, чувствуя, как он бережно усаживает меня на свои колени и прижимает к себе, тем самым давая своей мане беспрепятственно течь в моё тело, я из последних сил выталкиваю из себя:
— Что… со мной?
— Тш-ш-ш, — просит меня помолчать Даньян, а затем тихо отвечает: — Очень похоже на обет. Кажется, ты начала вспоминать то, что поклялась забыть. Мне уже доводилось видеть подобный откат, потому сразу догадался. Ошибки быть не может — ещё немного и твои глаза станут такими же алыми как мои.
