Николай вдруг с необычайной ясностью осознал, что бывшая жена его терпеть не могла. Ненавидела, за то, что приходилось жить с ним, спать с ним ради решения материальных проблем. С нетерпением ждала, когда можно будет избавиться от обузы, отряхнуться и двигаться дальше. И в конце она просто кайфовала, когда он увидел ее измену. Кайфовала от каждого слова, брошенного ему в лицо в вонючей раздевалке. А уходя, не чувствовала ничего, кроме облегчения.
Так мерзко.
Ланской еле дышал от мысли, что его и здесь развели, как последнего лоха. Что он отказался от того, что действительно было важно, от того, что составляло основу его жизни. Ради пустоты отказался от крепости, надежного тыла, не осознавая последствий.
Конечно, виноват был он сам. Его самоуверенность, внезапная беспечность, проклюнувшаяся на старости лет, то самое пресловутое «седина в бороду, бес в ребро», приводящее к краху тысячи вполне адекватных по жизни мужиков.
Его никто не заставлял отключать мозг и пускать слюни на яркий фантик, так же, как и лезть в сомнительные сделки, поверив сказкам потного борова.
Им даже не пришлось особо напрягаться. Просто надавить на нужные кнопки, отсечь лишнее, заменить истинное сокровище на блестящие камушки, и подождать, когда все развалится. Все как по нотам.
И хотя Ланской оказался в абсолютном проигрыше, кое-что он все-таки сделать мог. А именно – пару звонков людям, имеющим выходы на киноиндустрию.
Хоть на что-то его потрепанные связи сгодились. Хоть на что-то…
Отклика пришлось ждать недолго.
Буквально через несколько дней после тех звонков, Вероника снова появилась на горизонте. Злая, пышущая гневом и без масок.
— Ты не охренел случаем? — сходу начала она.
— Что-то случилось? — хмыкнул он, прекрасно зная ответ.
Веронике уже дали от ворот поворот сразу по нескольким обещанным Борюсиком ролям. Без объяснений и расшаркиваний, просто указали на дверь, впредь посоветовав не обращаться в студию. И это только начало.
— Не строй из себя идиота! Я знаю, что это твоих рук дело!
— Ну моих? И что дальше?
В трубке секундная пауза, потом гневный всплеск:
— Это мои роли, Ланской! Я заслужила их!
— Тем самым местом? — насмешливо поинтересовался он и в ответ на новый поток драни добавил, — а в чем я не прав? Борис тебя подложил взамен на денежку и обещания, я тобой пользовался. Если тебе так хотелось новых ролей, то надо было раздвигать ноги, не передо мной, а перед каким-нибудь режиссером, продюсером или хозяином канала. На крайний случай перед каким-нибудь декоратором, потому что более солидным людям ты на хрен не сдалась — разве что задний фон забить.
— Да ты… — зашипела она, — знаешь, кто ты?!
— Не разоряйся так, Ник. Ты посредственная актриса второго плана, и никто даже не заметит твоего исчезновения с экранов.
— Посредственная актриса? — зло рассмеялась она, — серьезно? А как же брак с тобой? Он был моей лучшей ролью. Станиславский бы рыдал от восторга и кричал «Верю!»
— Тебе просто зритель достался непритязательный. Схавал первое попавшееся дерьмо. Вот и все.
— Послушай, Ланской…
— Нет, это ты послушай. Неужели ты действительно думала, что тебе это сойдет с рук? Что ты насрешь мне полную кучу и дальше играючи пойдёшь по жизни? Или может, рассчитывала, что Борис с командой будут тебя прикрывать? Зря. Ты им на хрен не сдалась. Отработанный материал, ради которого никто не станет впрягаться. Но ты не отчаивайся. Есть сайты, где твои актерские таланты будут иметь большой успех. Жаль не записала видео из той раздевалки – был бы хороший дебют.
— Знаешь, что, любимый… — последнее слово она выплюнула с такой брезгливостью, будто говорила с вонючим бомжом. — тебе не кажется, что наш развод проходит слишком скучно? Что как-то рано я отступила в сторону? Не забрала свое?
От ее резких и таких многообещающих слов заломило все зубы сразу, заодно захотелось повисеть над унитазом, согнувшись в три погибели, и давиться пока не вырвет. В основном от осознания того, каким идиотом он был. Старым, озабоченным идиотом.
У Ланского за спиной уже был один развод – спокойный, без претензий, в котором все сложилось именно так, как он решил. Веру он не обидел — по крайней мере финансово. Обеспечил ее до конца дней, дал все для своего старта и продолжения. И ни о чем не жалел. Ни об одном рубле, потраченном на бывшую жену.
Но даже если бы он был конченым уродом и не дал бы ей ни копейки, Вера не стала бы грызться с ним из-за имущества, денег, бизнеса и прочей хрени. Это было что-то из разряда пьяного бреда. Он ее знал, как самого себя и был уверен в ней даже после того, как объявил о разводе. Она была выше всего этого. И уж точно никогда не рассматривала брак с Николаем, как копилку.
А Вероника… Вероника — это другой разговор.
Он внезапно осознал, что понятия не имеет, что насрано у нее в голове.
Однако сказал:
— Боюсь, твой только рубец на заднице.