Ей не хватило. Оказалось, на одних понтах и уверенности в собственном превосходстве и офигенности далеко не уедешь. Никто не будет тебе преклоняться просто потому, что тебе так захотелось.
Вся репутация дорогой стервы, которую она взращивала с того момента как перешла из начальных классов в среднее звено, в один момент сдулась, словно воздушный шарик.
Ее мнение никого больше не интересовало. Ей никто больше не хотел угодить. Никто не заискивал и не напрашивался в друзья. Внезапно люди поняли, что ничего особенного в ней нет, что ее слова не являются истиной в первой инстанции и не несут в себе сакрального смысла.
Да и сама Марина наконец поняла кто она на самом деле.
Обычная набалованная девочка из обеспеченной семьи, которая слишком много о себе возомнила и которой нечего предложить окружающим, кроме капризно надутых губ и чопорных ужимок.
С мечтами о карьере актрисы было покончено. Марина снова переключила свое внимание на технический ВУЗ, как и было до всего этого безумия со сценой.
Ей до истерики было жалко потерянного времени и того, как сильно просели оценки за последний год, когда она, вместо того чтобы выкладываться на полную и держаться давно выбранного курса сорвалась в какую-то дичь под влиянием Вероники.
Она все силилась понять, где в то время были ее мозги? Как она повелась на красивые разговоры мачехи и, в погоне за призрачной звездной жизнью, все потеряла? Предала саму себя, свои мечты, родную мать.
Стыдно до тошноты.
Сколько раз она пыталась сделать звонок. Набирала заветный номер и скидывала, не дождавшись первого гудка.
Не могла.
Что сказать женщине, которая тебя родила, которая плела косички и дула на разбитые коленки, которая не спала ночами, когда ты болела, которая всегда поддерживала и прощала, и которую ты предала?
Банальное «прости, я больше так не буду?» Разве это что-то исправит? Сотрет из памяти ту мерзость и боль, которую пришлось испытать по вине любимой дочери, возжелавшей забраться на чужой Олимп?
Нет. Ничего эти слова не изменят. Мать, конечно, выслушает, покивает, скажет, что все в порядке, но горечь в ее глазах никуда не денется. Потому что на самом деле предателям прощения нет.
Марина не могла простить сама себя и не могла просить этого у матери.
Все, что она могла сделать – это постараться не стать полным разочарованием.
Поэтому все свободное ото сна время Ланская училась. Ходила по репетиторам, занималась дополнительно онлайн, просила о консультациях в школе.
Учителя, разочарованные ее изменениями в выпускном классе, понемногу оттаивали. Видели, что она одумалась и старалась исправить ситуацию, поэтому кое-в чем шли навстречу.
Конечно, прежнего уровня было уже не достичь.
А ведь когда-то шла на медаль. Если уж не на золотую, то на серебряную точно, а теперь приходилось радоваться тому, что смогла убрать из аттестата намечающиеся тройки.
Такая вот насмешка судьбы. Ошиблась в главном выборе и сломала все остальное.
На выпускной она решила не ходить. Зачем? Побыть напоследок посмешищем для бывших «друзей»? Посмотреть, как другие веселятся перед началом взрослой жизни? Сомнительное удовольствие, в котором Ланская не собиралась принимать участия, поэтому она не бегала как остальные девочки в поисках самого прекрасного платья, не бронировала за полгода место в салоне, не готовилась к бессонной ночи и танцам до упада.
Единственное, чего она не могла пропустить – это последний звонок и выдачу аттестатов.
Пришла в строгом брючном костюме, в отличие от остальных, нацепивших на себе коричневую форму и белые фартуки, села в отдалении и ждала, когда начнут выдавать аттестаты.
Многие ученики в столь торжественный день были с родителями, и глядя на то, как матери утирали слезы и хлопали своим повзрослевшим детям, Марина болезненно морщилась. Мама – где-то далеко, а отцу, как всегда, не до «бестолковых школьных проблем». Она снова была одна.
Перед тем как получить вожделенную бумажку, пришлось посмотреть несколько номеров из школьной самодеятельности, послушать торжественную речь директора и завучей, а потом…
Потом случилось то, чего она никак не ожидала.
На сцену с напутственными словами вышел родительский комитет. И среди них, Марина увидела свою мать.
В этот момент Марина очень сильно засомневалась, а не спит ли она?
Незаметно для остальных ущипнула себя за коленку и поморщилась, потому что было больно. Не спит.
Значит, дела еще хуже… Она просто сошла с ума и видит то, чего нет и быть не могло.
Иначе чем объяснить появление матери на этом мероприятии?
Пока другие говорили, Марина неотрывно смотрела на женщину, которая когда-то казалась скучной, унылой и жутко раздражающей своими дурацкими наставлениями.
Надень шапку, не сутулься, позвони, как придешь…
Эти слова раньше не вызывали ничего кроме отторжения. На фиг звонить, если она уже большая и сама может решить, где и с кем проводить время? И с шапкой сама в состоянии разобраться и с осанкой, и со всем остальным.