В первый раз он изменил мне, когда я только родила Льва. Это он потом мне признался, когда я его спалила на месте преступления. Я случайно оказалась около его студии, не смогла дозвониться и заявилась сама. Как в банальном анекдоте, посреди вспышек и прожекторов, ему рьяно насасывала какая-то белокурая нимфа с крыльями. Видимо, она была в образе. От шока я опешила и даже какое-то время понаблюдала, как старательно она это делала. Я так не умею, у меня быстро устает челюсть. А потом просто молча вышла, не устраивая скандала. Ощущение было такое, что жизнь остановилась. Именно в тот момент я его разлюбила. Резко. Не думала, что так бывает, но как отрубило.
Повинуясь порыву, позвонила маме, и горько заплакала. Это была моя ошибка. Вместо слов поддержки, я словила волну хейта. Мать винила во всем меня, а потом вообще начала внушать, что это нормально. Армянские мужчины редко хранят верность, мои братья не исключение, и что я должна терпеть. Сама такого мужа выбрала, а «онаговорила». Тогда я поняла, что сор из избы выносить нельзя. Потом Артем клялся на коленях, что это было впервые и минет не измена, я его простила ради сына. Он дарил мне безумно дорогие подарки и ювелирку. А потом начали всплывать подробности еще, и еще. Да с такими мерзкими деталями, что мне дурно становилось. И я подала на развод.
Дома мы с Львенком ужинаем, а потом идем в детскую играть. В девять часов я его купаю и укладываю спать. У меня запланирован просмотр видеоматериалов о Лане, и изучение ее биографии. В общих чертах я помню, но мне необходима конкретика.
Укладываюсь на кровать, и, сама того не замечая, засыпаю. Просыпаюсь от того, что с меня сдергивают брюки. В ужасе распахиваю глаза и отмечаю высокую фигуру моего мужа. От запаха его перегара меня мутит.
– Эй, ты че делаешь? – кричу я, пытаясь убрать его руки, которые жадно шарят по моему телу.
– Ты тупая, что ли? – пьяно ржет он, прижимая мои ноги к матрасу своим весом. – Не знаешь, для чего снимают штаны? Я хочу ебаться!
– А я причем? У тебя есть, с кем спускать нужду! – пытаюсь выбраться из-под пьяного туловища и нащупать клюшку. Как жопой чуяла, что нужно ее там хранить. – Отвали!
– Тебя хочу! Они все – пшик! На один раз! А ты – жена! Давай, раздвигай ноги. Пока в браке – можно!
Я, наконец, достаю кончиками пальцев до деревянной рукоятки и со всей дури бью его по плечу.
– Эй! – визжит он как поросенок, мгновенно скатываясь с меня. – Ты че творишь?
Но меня уже не удержать, я размахиваю ей как саблей, мгновенно соскочив на ноги.
– Только подойди, чудовище! Я тебе все лицо разнесу! – рычу я, сон как рукой сняло. Адреналин зашкаливает и бьет по венам. Ощущаю себя Халком, а не хрупкой девушкой.
– Дура, блядь! Я пошутил! – стонет он, потирая плечо.
– Вон пошел! – указываю ему на дверь. – Только попробуй явиться, убью!
Артем окидывает меня взглядом, тяжело дыша. Мне кажется, он даже протрезвел. А затем прищуривается, сплевывает на мой белоснежный ковер и молча выходит из спальни.
Я мгновенно засыпаю и вижу невероятный сон. Признаюсь честно, за всю мою жизнь не припомню, чтоб он был таким реалистичным.
Я сижу в ресторане за столом и поедаю роллы. Их очень много, буквально весь стол заставлен. А я все ем, и никак не могу насытится. Внезапно мне хочется пить, и я зову официанта. Но ко мне подходит не официант, а Артем Глинских.
– Ты здесь работаешь? – удивляюсь я, заинтересованно оглядывая его сверху вниз. Он буквально пышет тестостероном. Рубашка на нем оказывается расстегнутой, и я вижу проработанные кубики пресса, темную дорожку коротких волос, убегающую в брюки. Грудные мышцы прокачены и придают образу мускулинности. Его торс очень сильный и крепкий, мне безумно хочется его потрогать. Темно-синие брюки сидят на нем как влитые, и топорщатся в районе паха так сильно, что мне становится не по себе. Я никогда не видела члена такого размера.
– Нет, я пришел за тобой! – заявляет Артем, и берет меня за руку. Мы выбегаем из ресторана, смеясь и спускаемся в столичную подземку. В метро пустынно и прохладно от мраморной облицовки стен, кроме нас никого нет. В воздухе витает смесь запахов масла, металла, смазки и пластика.
Артем прислоняет меня к высокой колонне с лепниной, на которой выбит серп и молот и буквально набрасывается с поцелуем. Мужские губы оказываются мягкими и теплыми, очень приятными. От удовольствия я ощущаю легкую пульсацию внизу живота.
– Ах, Артем! – выдыхаю я и обвиваю руками его шею. Он жарко дышит и снова впивается в мои губы. По-хозяйски расталкивает зубы и принимается ласкать язык, небо. Он целуется так превосходно, что у меня подкашиваются ноги.
