Плевать, Элизабет до сих пор принадлежит мне. Драконы не расстаются с ненужными вещами. Драконы оставляют их до той поры, когда в них снова возникнет потребность.
Преследуемый неудовлетворённым желанием, я ворвался в спальню и стал одеваться. Быстро, решительно, рывками натягивая одежду.
— Что-то случилось? — Дейдра испуганно приподнялась на локте.
— Мне нужно прогуляться, — бросил, не глядя на неё, затягивая ремень с такой силой, что кожа жалобно заскрипела.
Мне нужна настоящая женщина, а не покорное тело, облитое ванильными духами.
Я решаю и делаю.
Я беру что хочу и когда хочу.
И сегодня я хочу другую.
Я не стал призывать дракона. Зверь внутри уже достаточно настрадался от мерзкой и липкой ванили. Экипаж домчал меня до особняка Элизабет за полчаса.
Распахнул ворота настежь, проигнорировав и калитку сбоку, и предупреждающее гудение охранной магии. Молнии мгновенно прошили тело: тысячи раскалённых игл буквально вонзились под кожу.
Хорошая охранка, ни одна мышь не проскочит. Ни одна Истинная не сбежит.
Сплюнул и зашипел сквозь стиснутые зубы, но не остановился. Пересёк подъездную дорожку широкими шагами, и лишь потом увидел на крыльце застывшую фигуру.
Мариэлла Бишоп. Стояла и ждала, будто знала, что я приду. Глаза смотрели прямо, вызывающе.
Обслуга матери. Нищая аристократка, а смотрит как равная. Как будто имеет на это право.
— Я к Элизабет, — процедил, не замедляя шага. — Идите спать и не мешайте.
Старуха не сдвинулась с места, будто вросла в мрамор крыльца. А голос прозвучал так холодно, что даже меня на секунду пробрало:
— Элизабет больше нет.
С моих губ сорвался каркающий смех — сухой и недоверчивый. Глаза прищурились, оценивая старуху с ног до головы.
Вздор! Элизабет не могла…
— Невозможно, — выплюнул я со злостью, скривив губы. — Что за бред вы несёте?
Бишоп горько усмехнулась, а её лицо застыло, разом лишившись всех эмоций. Вот так за мгновение превратилось в каменную маску, и только глаза блестели двумя ледяными осколками. Старуха выпрямилась, будто проглотила стальной прут, и посмотрела на меня сверху вниз, хотя сама была на голову ниже.
Наглая, зарвавшаяся служанка, которой стоит преподать урок.
— Настало время, Ваша Светлость, — произнесла она с таким убийственным спокойствием, что воздух между нами расцвёл морозными узорами, — когда боги решили щёлкнуть драконов по носу и сбить с вас спесь. Лишившись метки, Элизабет вернулась в свой мир. Девочка получит второй шанс на счастье. Забудет вас, словно не было этих пяти лет, пропитанных демоновой Истинной магией. И больше вы её, герцог Грей, никогда не увидите.
Кровь в венах мгновенно вспыхнула и закипела. Пульс застучал в висках, как молот о наковальню. Зверь, потревоженный моим гневом, принялся скрестить и пытаться выбраться наружу, а когти заскребли по внутренностям, сбивая с мысли и затуманивая рассудок.
— Замолчи! — прорычал я, но не был уверен, к кому обращаюсь — к себе, старухе или к зверю.
Этого не может быть.
Элизабет должна быть здесь. Жить тихой, неприметной жизнью и ждать, что возможно, когда-нибудь я передумаю.
Охваченный звериной яростью, я шагнул прямо на старуху, сократив расстояние до неприличного. Теперь нас разделяла лишь толщина вдоха. Жар волнами исходил от тела, а глаза налились драконьим пламенем, готовый спалить дотла весь этот чёртов город!
— Что ты несёшь? — процедил сквозь зубы, едва сдерживая оборот. — Это. Невозможно. Хочешь лишиться тёплого местечка под крылом моей матери и оказаться выброшенной на улицу? Я могу устроить это немедленно.
Бишоп покачала головой. В глазах старой ведьмы не было ни страха, ни мольбы — лишь странная смесь жалости и презрения.
Такая, как она способна взглядом превратить чужую кровь в смертельный яд.
Старуха подняла руку, будто хотела коснуться моего лица, но в последний момент одёрнула, ясно осознавая последствия столь дерзкого жеста.
— Хуже уже не будет, — тихо произнесла она, и в её голосе слышалась такая убеждённость, что на секунду я почувствовал колючий холод вдоль позвоночника. — А вот вы… вы уже пожалели о своём решении. И с каждым днём вам будет всё хуже и хуже.
Уголок её рта дрогнул в лёгкой, почти незаметной усмешке.
— Вы сойдёте с ума, Ваша Светлость. И зверь ваш накажет вас. За то, что отказались от той, кто так нуждалась в вас и вашей любви. За то, что разорвали связь. За то, что предали собственную суть. Не вы первый.
Ярость красной пеленой затопили моё сознание. Руки сами потянулись к её горлу.
Сжать.
Задушить.
Заставить замолчать.
Стереть с её лица эту всезнающую усмешку!
Да что она вообще может знать об Истинной связи и драконах?
Вот только что-то меня остановило. В глубине её глаз, за холодом и жёсткостью, мелькнуло нечто знакомое.
Что-то, что я видел раньше, но не мог вспомнить где.
Искра понимания, отблеск силы, которая заставила руки опуститься.
Да будь оно всё проклято!
Завтра же сожгу особняк. Разрушу и уничтожу весь чёртов клочок земли, чтобы ничего здесь не осталось!
Выжгу все воспоминания о ней из памяти!