От мысли, что Элизабет где-то улыбается в другом мире, где я не могу до неё добраться, сердце едва не разорвало на части. Я развернулся резко, так что полы наброшенного на плечи камзола взметнулись подобно крыльям.
Стремительно зашагал обратно по дорожке, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
Каждый шаг — как удар молота.
Каждый вздох — через силу.
Прочь отсюда.
Прочь от этой ведьмы.
Прочь от этих слов.
Завтра же прикажу, чтобы дрянь Бишоп вышвырнули на улицу. Мать будет злиться, но мне плевать. Я больше не вынесу её присутствия.
С этими мыслями я вышел за ворота, и в то же мгновение меня прошибло такой болью, что перед глазами потемнело. Рухнул на колени прямо посреди дороги задыхаясь.
С губ сорвался оглушающий хрип. Будто невидимая рука схватила за рёбра и разламывала их на мелкие куски, выкручивая наизнанку!
Зверь внутри взревел и рванулся с такой силой, что я почувствовал, как разрываются мышцы и сухожилия.
А в следующий момент сознание отключилось.
Я выбрала место у окошка в длинном пассажирском экипаже до Антрима, который чем-то напоминал мне старенький жёлтый автобус, на котором я в детстве ездила в деревню.
Только вместо рычащего и дребезжащего двигателя в повозку были впряжены двое огнедышащих жеребцов, которые вместо травы на стоянках с жадностью ели тлеющие угли. А в салоне пахло нагретой древесиной и немножко, совсем капельку навозом.
Пока сиденья заполнялись весёлыми и бодрыми пассажирами, я высунула голову в окно и невольно улыбнулась, наблюдая, как один из жеребцов — пепельно серый, фыркнул облаком искр и загарцевал, красуясь перед стоящей неподалёку белоснежной кобылкой.
— Простите, здесь не занято?
Я не сразу поняла, что обращаются ко мне, но когда перевела взгляд, увидела приятную женщину лет сорока. Русые волосы незнакомки были заплетены в косу с замысловатым плетением, пёстрое платье подчёркивало крепко сбитую фигуру, выдавая в ней рабочего человка, а к груди она бережно прижимала свёрток, завёрнутый в чистую бежевую тряпицу.
— Нет—нет, — улыбнулась я, — садитесь, пожалуйста.
— Ой, вот спасибо! — обрадовалась незнакомка, присаживаясь рядом. — Едва не проспала, следующий экипаж до Антрима будет только вечером. А у меня сынишка очень ждёт гостинцы.
Я вежливо кивнула и как только колёса заскрипели, набирая скорость, закрыла глаза, вспоминая события последних пяти дней.
Местные боги оказались милостивы, и с момент отчаянного побега меня никто ни разу не обидел. Отчасти спасибо Аррону: будучи главным советником Его Величества, за год до моего появления он настоял на увеличение количества стражников на улицах столицы.
В результате, количество преступности сильно снизилось, а герцог Грэй стал невероятно популярным, заимев мощную поддержку простых горожан.
Два дня назад в комнатку на постоялом дворе пытался проникнуть молодой воришка. Но когда я увидела, как он нервничает, возясь с замком, и окрикнула его, он испугался и убежал.
Я тогда даже рассмеялась от нахлынувшего чувства силы. Больше я не жалкая тень, живущая в тени супруга и спорящая с леди Грэй. Я женщина, способная сама за себя постоять.
А в ночь побега, уже перед рассветом, я внезапно почувствовала невероятное облегчение, причём в прямом, физическом смысле! Словно тугой корсет, наконец, был расшнурован, и мне стало свободнее дышать.
Наверное, разорвались последние ниточки, связывающие меня с проклятым герцогским семейством.
Власть Аррона надо мной испарилась утренний туман.
И я уверена, что это навсегда.
Из воспоминаний меня вырвал звонкий голос попутчицы, которая, приподнявшись, окликнула возничего:
— Почтенный, мы же будем проезжать мимо Ларни? Сделаешь остановочку? — она слегка подалась вперёд, придерживая свёрток одной рукой.
Я встрепенулась, услышав знакомое название.
Ларни!
Именно о нём говорила Мариэлла Бишоп в ту ночь, когда помогла мне сбежать. Пальцы непроизвольно сжали край дорожного платья.
— Вы едете в Ларни? — осторожно полюбопытствовала я, повернувшись к женщине. — Простите за беспокойство, но не подскажете, как мне найти дом, который принадлежал роду Бишоп?
Женщина изумлённо подняла брови, а мягкие черты лица озарились искренним удивлением.
— Вы про старую усадьбу на окраине? — она слегка наклонила голову, разглядывая меня с повышенным интересом. — Там уже три десятка лет никто не живёт, милочка! Трава вымахала выше крыши, — она улыбнулась и протянула мне свободную руку. — Хелена Плотт.
Её ладонь была тёплой и мягкой, несмотря на заметные мозоли от работы. Я с готовностью ответила на рукопожатие, чувствуя, как где-то внутри укрепляется приятная решимость.
— Эл… — начала я по привычке, но тут же осеклась, выпрямила спину и твёрдо произнесла: — Елизавета Грейчёва. Можно просто Лиза.
Моё настоящее имя прозвучало как вызов прошлому.
Больше никаких масок и чужих личин!
— Я здесь не местная, — продолжила я, глядя в добрые глаза Хелены. — Дальше столицы нигде не была, но мне довелось познакомиться с Мариэллой Бишоп, и она рассказала про дом в Ларни.