— Это Слава украл Люсю. Мне позвонил брат и сказал, что Люси нигде нет… — сбивчиво рассказывала я, уткнувшись Вересу в шею. — Этот ублюдок сказал, что поможет, но я должна спуститься к чёрному входу…
— Охранника, который вывез тебя, уже поймали, насколько я знаю. И дочку вернули твоему брату.
— Как… — Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Как тебе удалось меня вытащить?
Он напрягся, а черты его лица заострились.
— Верес, — тревожно выдохнула я, — пожалуйста, скажи, что тебе ничего не будет…
— Мне ничего не будет, — послушно повторил он.
— Так как?
— Пришел к Айзатову и приставил шприц с ядом к его горлу, — нехотя ответил он. — У него не было шансов.
— Он ничего тебе не сделал? — задышала я чаще.
— Нет. Он просто отдал мне тебя в обмен на противоядие.
Я осторожно поднесла ладонь к его лицу и огладила колючую щеку. Непривычный… Нет, он не дернулся, но задержал дыхание, и взгляд его дрогнул.
— Спасибо, — прошептала я.
— Не надо, — мотнул он отрицательно головой, — я бы не оставил тебя ему.
— Я знаю. Знала, что ты придешь. Я тебя ждала.
И я снова вжалась в него, а он спрятал меня в объятьях.
Только сейчас мне наконец поверилось, что я вне досягаемости Айзатова. Я огляделась, осознавая, что мы находимся в небольшой комнате какого-то дома, похожего на чью-то старую дачу. Пахло тут так по-особенному — старыми вещами, лакированным деревом и газетами. Ближе всего — диван темно-зелёного цвета. С него Верес меня и стащил себе в руки. В двух шагах — стол на тонких ножках. Точно такой же был в старом доме моих родителей. На столе лежал рюкзак и валялась россыпь медикаментов — шприцы, ампулы.
— Где мы? — тихо спросила я, вернув на Вереса взгляд.
— В одном из моих укрытий. Помнишь, мы договаривались, что я тебя спрячу?
А мне вспомнился шелест, который оставил столько неприятных впечатлений ночью.
— Да, — улыбнулась я. — Ты нес меня вчера на руках…
Верес кивнул.
— А почему ты не отвез меня к Краморову?
— Потому что я не понимаю, сколько людей Айзатова сидит у него в отделении, — процедил он. — Один делал фото, другой вообще вывез тебя без препятствий…
— А что с Айзатовым? — И я задышала чаще, каменея в его руках.
— Он получил противоядие.
Я выпрямилась, снова заглядывая в его глаза. Во рту пересохло.
— Верес, он же не оставит тебя в покое, — просипела я, впадая в панику. — Боже, он за гораздо меньшее разрушал жизни…
— Он не тронет ни меня, ни тебя.
— Из-за Краморова? Савелий Анатольевич что-то предпримет?
— Я не могу пока ни на кого полагаться, — холодно возразил Верес. — Нет. Из-за меня. Противоядие ему нужно каждые два месяца. И я уведомил Айзатова об этом. Если он что-то предпримет против тебя, не получит следующую дозу.
Я замерла, осознавая услышанное.
— Прости, — прошептала я. — Прости меня…
— Замолчи, — беззлобно оборвал он. — Я тебя чуть не потерял. Не собираюсь рисковать снова.
— И долго он будет нуждаться? — не могла успокоиться я.
— Пока я не решу.
— А если кто-то сделает ему противоядие?
— Шансы близки к нулевым. Из тех, до кого он может дотянутся, никто с ним работать не будет.
— Не верится, что он смирится, — растеряно покачала я головой.
— Ему придется. И тебе лучше поверить. Но сначала нужно поесть.
Тут в комнату вошел Питер и направился к нам, прижав уши. А вместе с ним внутрь просочились запахи еды и кофе.
— Привет, — улыбнулась я ему, и он, жалобно скуля, положил мне морду на колени. — Испугался? Прости… — Я обняла собаку, зарываясь пальцами в густую шерсть. — Какой ты славный…
— Пошли. — И Верес вскинул меня на руки с неожиданной легкостью.
Он вынес меня в небольшую кухню, застекленную на старый манер — никакого пластика, только деревянные рамы, выкрашенные в бледно-зелёный.
— Откуда у тебя этот дом?
Я осмотрелась. Небольшой винтажный гарнитур напротив окна, диван в глубине, круглый столик и сервант с посудой.
— Купил его почти в таком же виде. Это дачный дом. Здесь в округе ещё с десяток таких домов, потерянных в лесу. Никаких коммуникаций.
— Отличный домик, — улыбнулась я.
— Да, — кивнул он, слабо улыбаясь. — И на завтрак у нас манная каша. Питательно и сытно. То, что тебе нужно.
Я глянула в окно. Лес. Да так плотно, что ничего за ним не видно — ни участка, ни округи. Будто в невесомости. Никаких условностей, никаких границ… И на этом фоне образ Вереса проступил ещё ярче.
Я же ничего о нем почти не знаю…
…ну, кроме того, что на кухне он смотрится также органично, как и в лаборатории.
Я осторожно улыбнулась, глядя, как он накладывает кашу по тарелкам.
— А сколько время?
— Одиннадцать.
— А связь тут есть?
— Нет.
Он обернулся и поставил передо мной тарелку.
— У меня тут не очень разнообразные запасы, — глянул на меня коротко из-под бровей и отвернулся к печке, а я улыбнулась шире.
— Ты просто констатируешь факт, — заметила. — Другой бы извинялся.
— А ты бы как предпочла?
— Мне нравишься ты, а не кто-то другой.
Он обернулся, коротко улыбнувшись.
— Я не предлагаю тебе жизнь здесь. Мне она самому не нравится.
— Почему?
— Мне всегда было тяжело в одиночестве. — Он точными движениями отмерил кофе, засыпал его в турку, добавил специй.
