— Надо — съездим. Ты моя, и я тебя никому не отдам, ни Краснокутскому, ни кому-то ещё! Знай это. — И, развернув мотоцикл, покатил его на дорогу, больше ничего не добавив.
За время, пока жила в деревне, я отдохнула, повеселела и на всё посмотрела с бабушкиной, умудрённой жизнью, точки зрения: когда двое дерутся из-за девушки, им нужна драка, а не девушка, и в честной драке нет ничего ужасного, когда на кулаках и один на один.
Плохо, если в ход идут ножи, цепи, стволы и нападают толпой на одного.
А на кулаках подраться, пар выпустить — удовольствие.
Я вышла из дома и пошагала к Максу, ожидавшему меня на парковке. В это время позвонили, мельком взглянув, поняла: номер неизвестный; обычно я не отвечаю на незнакомые номера, и в этот раз поступила точно так же, отклонив звонок.
— Привет, Голубев, следил за мной, не иначе?
— Ты о том, что знаю адрес? — с иронией спросил Макс, блаженно потягиваясь.
— Да.
— Забыла? Ты сама назвала его несколько раз, когда гайцы составляли протокол.
Я хлопнула себя по лбу:
— Вот садовая голова! Точно!
Макс засмеялся, перекатывая в руках небольшой мячик с шипами — су джок, я помнила такой же ещё по той жизни в Энске.
Голубев где-то вычитал, чтобы снимать стресс, усталость улучшать самочувствие, нужно чаще массажировать ладони, где множество биологически активных точек, влияющих на сосуды. Ещё китайцы доказали это в прошлом веке.
«Значит, устал, — отметила про себя. — И глаза красные. Не спал, что ли, ночью?»
— Знаешь, мне так хорошо, никогда так много не смеялся, как с тобой. Правда. — Макс внимательно и с нежностью посмотрел на меня. Я отвела глаза:
— Не надо об этом. Поехали.
Тут снова зазвонил телефон. Он звонил и звонил не прекращая.
— Может, ответишь? — Я закрутила головой: нет. — Или давай я отвечу так, что больше не позвонят. В конце концов можно заблокировать номер, но если что-то важное, не узнаешь.
И тут с подсказки Макса подумалось: вдруг что-то случилось с Киром, ведь он не вернулся домой и даже не позвонил. Вот дура-а-а… и нажала на зелёную кнопку:
— Слушаю.
— И почему мы не отвечаем, у меня нет столько времени тебе названивать. — Голос был женский и грубый, какой обычно бывает у курящих дамочек. — Слушай сюда: Краснокутский тебе изменяет с моей соседкой по коммуналке. Сегодня он провёл ночь у неё, а в полдень, подслушала, они будут обедать в кафе «Мираж», недалеко от Следственного комитета, где он работает, всегда там обедают, иногда ужинают. Не благодари. — И отключилась.
Я не любила разочаровываться в людях, ещё больше не любила разочароваться в себе, а это ощущение надвигалось, заполняя собой все мысли: ведь видела, происходит что-то не то, даже подозревала мужа в измене — как-то внезапно он охладел ко мне, ушёл в себя, похудел.
Но нет, гнала поганые мысли поганой метлой, не давала им разрастаться.
Слишком частыми в последнее время стали ночные выезды, какие-то странные отлучки, дежурства. Если бы он служил в убойном отделе, тогда это было бы закономерно, оперативники вообще пропадают на службе сутками, но муж — обычный следак.
Ой дура-а-а! Вот оно моё стремление к самообману — до последнего хочется верить в человека. Не зря мне родители всегда говорили, что я легкомысленная и доверчивая, начисто лишённая логики и критического мышления.
Ведь всё лежало на поверхности, нужно было только сложить два и два, а потом обратиться к частному детективу, пусть бы проследил за товарищем капитаном.
Хотя вряд ли кто-то бы согласился устроить охоту на коллегу, но можно же было хотя бы попробовать найти такого специалиста?
У меня перед глазами засверкали белые мушки, закружилась голова, исчезли всякие силы, и я едва не выронила телефон.
Ещё вчера была безмерно счастлива, как будто птица, высоко поднявшаяся ввысь, и дух от этого захватывало, и чувствовала крепкие крылья за спиной, а сегодня та же птица, только сложившая крылья и камнем полетевшая вниз навстречу гибели, и нет уже вокруг ни милого уютного уголка, ни прекрасных перспектив и жизни тоже нет.
Макс слышал наш разговор, и всё время молчал, пока мы ехали сначала до парковки, где я оставила машину, а потом — до автосервиса.
Он, понимая, в каком состоянии подруга, хоть я и продолжала, фальшиво улыбаясь, играть беспечность, пересел в мою машину на место водителя и позвонил приятелю, чтобы тот отогнал Porsche на ремонт в автосервис.
Я вообще не знала, где остановился Макс, где ночует, почему-то не интересовалась. Захочет — скажет сам.
Но за то, что и он не задавал лишних вопросов, была ему безмерно благодарна.
С настроением надо было что-то делать, я уже достала смартфон, чтобы по привычке заказать билет… куда угодно.
Всегда срывалась в минуты отчаяния: куда-то ехала, что-то меняла, что-то искала, так было в тот ужасный день выпускного вечера, когда после драки двух упрямцев я сбежала к бабушке в деревню, не оставшись на банкет. Так же было ещё раз.