— Ты прекрасно знаешь правила. Он сержант, он на службе, здесь любое правонарушение строго наказывают, это не “гражданка”, где можно на тормозах спустить.
— Пап, ну… я виновата, да, мне стыдно…
— Стыдно — когда видно, Ульяна!! Садись, рассказывай всё по порядку. Что у тебя тут за дела такие.
Она закусывает губу, плюхается на стул, дышит тяжело, покраснела.
Генерал внимательно слушает дочь.
Оказывается, живет она тут с ним не так давно, это я понимаю из рассказа. Как приехала, эти парни начали оказывать знаки внимания. Она их игнорировала. Как-то получилось так, что Демид выполнял поручение и был в городке, недалеко от Дома культуры, где Ульяна с подругой занимались фитнесом. К ней как раз там парни пристали. Демид их отпугнул. Они познакомились.
— Он мне сказал, что надо от них подальше держаться, так я и держалась! Ну, потом еще пару раз так получалось, что мы… в общем, пересекались с Демидом, как будто… он меня защищал, что ли…
— Он разве не в казарме живет? Не в военной части? Я ничего не понимаю, — спрашиваю я, глядя на генерала, который хмурится.
— Демид служит при штабе, тут… В общем, ты же не хотела, чтобы он бросал учебу? Ну, я нашел ему занятие по его специальности, он помогал. Это не значит, что он свободно по городу гуляет, но некоторые послабления у него есть. Были… Сейчас вот не знаю, как дальше пойдет. Если это дело предадут огласке.
— Предадут, не сомневайтесь, Олег Янович, — снова возмущаюсь я. — Мой сын, оказывается, у вас тут непонятно чем занимается, да еще и дерется!
— Если бы не Демид, то я… они бы меня… В общем… Пап, это я виновата, мне нельзя было изначально молчать. Они ведь… Эти придурки не только ко мне приставали! Они пол городка кошмарят! И прикрываются своими папашами.
— И почему я только сейчас об этом узнаю? — грозно рычит генерал.
— Может, потому, что хреново свои обязанности выполняете? — не выдерживая, ляпаю я.
— Что? — он смотрит на меня, а его дочурка с места вскакивает.
— Неправда! Папа отлично всё выполняет! Он… он… его тут все любят и хвалят! И вообще…
— Если он такой офигенный, почему же на его дочь какие-то мажоры нападают? — задаю я логичный вопрос, который меня мучает.
— Они… они просто не знали, что я папина, я… Я не говорила.
— Стыдишься отца? — Я не знаю, зачем я это спрашиваю, смотрю на Зимина, который мрачнее тучи.
А девчонка бросается к нему, обнимает за талию, прижимаясь.
— Я горжусь папой! Он самый-самый! Я… просто не хотела, чтобы он… он стыдился.
— Ты, что, Ляль? Когда я стыдился?
— Ляль? — Меня от этого имени слегка трясет, вспоминаю московскую Лялечку, да уж, везет моему сыну на Ляль!
— Пап, прости меня… я во всем виновата, а Демид… Он мне говорил, чтобы я от них подальше держалась.
— Разберемся, ладно. Иди, дома поговорим.
— Хорошо.
Ульяна быстро чмокает отца в щеку.
— Ладно, пока, папуль, до свидания… Эвелина…
— Романовна, — поправляю я.
— Иди, Ляль, только… осторожнее и без глупостей.
— Хорошо, а мне можно будет Демида увидеть?
— Ульяна, иди домой.
— Иду.
Провожаем взглядами дочь Зимина, едва закрывается дверь, как он делает шаг ко мне, нависает, оглядывает. Мне в лицо почему-то бросается жар. Кофе забыт. А губы у генерала красивые… и вкусные…
Черт!
— Эва… — голос у него хриплый, он даже прокашливается, кулак подносит ко рту. — В общем, я в ситуации разберусь. Но… думаю, тебе надо на пару дней здесь остаться. Давай в гостиницу тебя отвезу.
Остаться, значит? Хм…я не против.
— Я сама доеду, — голову вскидываю, генерал прищуривается.
— Сама… Не любишь от мужчин помощь принимать?
— Просто я уже большая девочка, — парирую, — и мне не нужна ничья помощь.
— А вот тут ты ошибаешься. Здесь, в гарнизоне, свои правила. И без меня ты тут шагу одна не ступишь.
— Даже так? Тогда хорошо — везите, товарищ генерал.
— Прошу… — он ведет рукой на выход, а я, развернувшись, следую вперед.
Мне кажется, что сюда мы ехали быстрее, такое впечатление, что Зимин решил меня везти через Владивосток.
Он молчит. Челюсти сжаты, брови сведены.
Интересно, о чем думает?
Подает мне руку, помогая выйти из машины, перехватывает сумку, в которой я несла передачу для Демида, она пустая, легкая, но если хочет — пусть несет.
Заходим в лобби, всё внимание персонала сразу приковано к генералу, он молча проходит со мной до лифта.
— Я провожу тебя до номера, — басит Зимин, на что я жму плечами, не желая вдаваться в споры.
Пусть провожает, мне какое дело?
Едва доходим до номера, как я подношу ключ-карту к считывателю и толкаю дверь, но торможу и протягиваю руку к Зимину, собравшемуся было зайти в комнату со мной.
Э, нет, быстрый какой. Делаю ему внушение взглядом.
— Хорошего дня, товарищ генерал.
— Хорошего дня? — он усмехается. — То есть вот так, да? Кофе мы, кстати, так и не попили, Эва.
Снова буравит меня этим своим тяжеловесным взглядом, но на “кофе” я сегодня точно не настроена!
Беру сумку из его рук, в номер вхожу и застываю в дверях номера, развернувшись лицом к генералу. Прежде чем закрыть дверь перед его носом, говорю:
— Извините, пусть вас “кофе” поят ваши гарнизонные красавицы!
Охренеть! Получил, генерал Зимин?
