— Да-да, мам.… Я вчера с Колясиком гуляла и с Лелькой, одногруппницей. Папу видела, он из бутика выходил. Лелька отца моего не узнала, говорит, смотри, какой мужик, у меня трусы мокрые. Мам. Трусы, блин, у нее мокрые, понимаешь? У девчонки, которой нет тридцати… И она ещё кое-что мне сказала, мам… Но я тебе говорить не буду.
— Да нет… Ты скажи… если начала…
— Я ей сказала, что это мой отец… А она в ответ… Я бы твоего батю увела. Красивая. Молодая… Гибкая. С большим аппетитом и задором… Мам… Если ты сейчас же за себя не возьмешься, то отправишься… в утиль! И знаешь… отец будет прав.… — добавляет безжалостно.
Наташа
Однажды я сидела у подружки в гостях и видела, как прорвало канализацию. Бам! И коричневые воды забурлили там, где ходили люди.
Некоторых окатило.…
Зрелище было незабываемое.
И сейчас, когда дочь вылила на меня столько некрасивых слов, у меня чувство, будто только что прорвало канализацию.
Только я не со стороны наблюдала за происходящим, но оказалась той бедолагой, которой не повезло.
Меня будто фонтаном дерьма окатило и, судя по выражению лица дочери, она собиралась меня поучить.
— Постой! — перебиваю я.
— Мама, я ещё не договорила.
— Я просто уточнить хочу. Ты.… Доча… Я тебе попу подмывала и во всех подробностях знаю, какие у тебя там лепесточки под бельём. И ты…
Проглатываю часть слов. Писюха…
— Ты, которая в отношениях со своим Валериком… сколько… Ах, целых три года… И ты… с тремя годами опыта решила поучить меня, тетку, которой вот-вот пятьдесят стукнет… ты всерьёз хочешь поучить меня жизни и тому, как общаться и обращаться с мужиком? Да я…
— Ты сейчас скажешь, что ты с ним больше двадцати пяти лет вместе, да?
— Да.
— В том и суть! — задирает нос Марина. — Потому что ты разленилась. Как женщина… Ты, наверное, в нем и мужика-то не видишь, лишь отца семейства и соседа по кровати.
Я открыла рот и тут же его захлопнула, потом повернулась к плите.
Нет, это уже ни в какие ворота!
Дочь будет учить меня как с мужем общаться…
— Я ещё не договорила.
— Берега не путай, доча. Ты свечку не держала. И даже если бы и держала. Не твое, как говорится, это дело. Я тебе мать, а не подружка сопливая. И свой нос в наши отношения, как мужа и жены, не суй.
— Да вы, небось, даже не.… Не спите, как мужчина с женщиной! — возмутилась дочь. — Так и прозеваешь мужика… находясь в своём скучном стойле, а папа…
В стойле?!
То есть она меня ещё и коровой назвала?!
Накладываю большим половником порцию пюре из кастрюли.
Последний шанс, чтобы эта кликуша унялась, но ее, видимо, так вдохновили речи подружки-мокрощелки, что она решила меня, маму, лицом в говно макнуть.
Или решила, что Ивану будет лучше с молодухой, то есть с ее подружкой? Может быть, уже и план есть и первые шаги…
И где этот козел старый ночевал?!
Не у подружки ли?!
— Ты, мама, скоро в климакс вступишь. Это я с тобой мягко правду обсуждаю, но другие женщины, соперницы, тебя жалеть не станут. Уведут твоего мужчины, а они ведомые и падкие на красоту и инициативу. Ты безынициативная! — заявляет уверенно.
Да твою же мать! Много ли ты мужчин знаешь, умница моя?!
Я, честно, пыталась не быть эмоциональной. Но…
Не выдержала.
Слишком велико было давление последних дней.
Иван трепал мне нервы, а в речах дочери я услышала его фразочки, их отголоски — про соседей по кровати и все в таком духе.
То есть он ещё и дочку против меня настрополил, и шалаву ее возраста для себя присмотрел.
И вместе все они решили меня сжить со свету…
— Я тебя просила. Помолчи, но ты не послушала, — вздыхаю я, развернувшись к дочери.
Пусть она сейчас замолкнет, но её глаза решительно сверкают и рот открывается, чтобы выплеснуть на меня новую порцию гадостей.
Поэтому я без всякого зазрения совести залепила ее наглую физиономию тарелкой теплого картофельного пюре.
В ответ Маруська хрипит, отплевывается и пытается выть.
Что-то о прическе… И кератине…
Ах ты ж, какая цаца… Ребёнку полгода, но она время на кератины находит!
На салоны и на подружек.
На обсуждение того, что у мамы с папой в трусах и в постели творится.
Времени свободно до хрена, что ли?!
Потому что сынуля то у меня, то у свекрови…
Вот позвоню ее свекрови, Виктории Марковне, она мировая баба… Да шепну пару слов, мы с ней в хороших отношениях, и финита ля… твоим салонам, Маруська!
Взвоешь. И никто тебе советом не поможет.
Не прилетит тетешкать Колясика, когда у него бессонница.
Няньку искать придется… Причем, такую, которой можно будет доверить ребенка и не беспокоиться, что попадется мразь или просто безответственная баба!
— Что стряслось?! — появляется на кухне Иван.
Дочка с воем бросается в ванную комнату.
— Онаааа… Она!
— Натах, ты… что.… — удивился муж. — Ты что натворила?!
— Ничего. Маруська пюре дегустировала, сказала, вкусно вышло. Вишь… За уши не оттянешь. Чуть в кастрюлю не нырнула! — отвечаю я и зыркаю на Ивана. — Или что… Ты мне хочешь что-то сказать?
— Только одно. Полегче на поворотах, Натах. Маруська — и моя дочь.
— Да что ты? А по поводу нашей с тобой жизни… ты её как дочь просвещал?! Или как равную себе, подружке которой присунуть хочешь?!
