- Тяжелая сессия? - спросила она, заметив мое выражение лица.
- Да, - я вздохнула. - Много воспоминаний о детстве. О том, как всё начиналось.
Надежда понимающе кивнула:
- Знаешь, что самое страшное? Я не могла понять, в какой момент всё пошло не так. Он не был чудовищем с самого начала. Или я просто не видела?
- Я тоже часто об этом думаю, - призналась я. - Были ли знаки, которые я пропустила? Красные флажки?
- Конечно были, - горько усмехнулась Надежда. - Но нас не учили их замечать. Нас учили другому: «мужчины ревнуют, потому что любят», «настоящая женщина может изменить мужчину своей любовью», «если он обеспечивает семью, можно потерпеть его характер»... Слышала такое?
- Всю жизнь, - кивнула я.
- Я своей дочери теперь другое говорю, - Надежда смотрела на играющих детей. - Если мужчина не уважает твоих границ в малом - не будет уважать и в большом. Если контролирует, с кем ты общаешься - тебе с ним не по пути. Если заставляет тебя чувствовать себя маленькой, глупой, неполноценной - беги без оглядки.
Я молча слушала, думая о том, скольких ошибок могла бы избежать, если бы кто-то сказал мне это десять лет назад.
- Моя дочь сначала отмахивалась, - продолжала Надежда. - Говорила: «Мама, ты преувеличиваешь, сейчас другое время». А потом...
Она замолчала, и я увидела боль в ее глазах.
- Что случилось? - тихо спросила я.
- Ее парень поднял на нее руку. Один раз. Она ушла в тот же день. - Надежда грустно улыбнулась. - Знаешь, что она мне сказала? «Мама, я вспомнила твои слова. И подумала: если я останусь сейчас, то через тридцать лет могу оказаться в кризисном центре, как ты».
Я посмотрела на Илью, который с восторженным криком забил гол. Каким он вырастет? Какие уроки вынесет из нашей истории?
- Мы можем разорвать этот цикл, - тихо сказала я.
- Уже разорвали, - Надежда сжала мою руку. - В тот момент, когда решили уйти.
***
Телефонная будка в двух кварталах от центра казалась пережитком прошлого, но сейчас это был самый безопасный способ связи. Никаких следов, никакой возможности отследить звонок. София одобрила мое решение позвонить матери, но настояла на предельной осторожности.
Мои пальцы дрожали, когда я набирала знакомый номер. Три длинных гудка, и я уже решила, что никто не ответит, когда трубку сняли.
- Алло? - голос матери звучал напряженно.
- Мама, это я, - тихо сказала я.
- Лея! - она почти вскрикнула. - Господи, где ты? С тобой всё в порядке? Илья с тобой?
- Да, мама, мы в порядке. Илья со мной, он в безопасности, - я прислонилась к стенке будки. - Я не могу сказать, где мы.
- Лея, - голос матери дрогнул. - Здесь такое творится... Роман приезжал каждый день, расспрашивал. Полиция приходила. В новостях говорят...
- Что говорят в новостях? - напряженно спросила я.
- Что у тебя... проблемы с психикой. Что ты забрала ребенка и сбежала. Роман везде рассказывает, что беспокоится за вас, что хочет только помочь.
Я горько усмехнулась:
- И ты веришь ему?
Пауза. Слишком долгая.
- Я не знаю, чему верить, - наконец произнесла мать. - Лея, просто вернись домой. Что бы ни случилось, вы можете это решить. Ради Ильи.
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается боль и разочарование:
- Мама, он душил меня. Понимаешь? Обхватил руками горло и сжимал, пока я не начала терять сознание. Илья видел это. Твой внук видел, как его отец пытается задушить его мать.
Тишина на другом конце провода. Затем тихое:
- Ох, Лея...
- Это не первый раз, - продолжила я, чувствуя, как прорывается плотина молчания. - Годами, мама. Годами я жила в страхе. Он контролировал каждый мой шаг. Унижал. Бил. А когда я наконец решила уйти, он попытался забрать Илью. Увезти его за границу. Без меня.
- Я не знала, - голос матери звучал растерянно. - Я видела синяк тогда, но думала... Почему ты не сказала?
- Я пыталась, - горечь поднялась к горлу. - Помнишь? Ты увидела синяк и сказала терпеть. Ради ребенка.
- Я не это имела в виду! - в ее голосе послышались слезы. - Я просто... Я думала, это были обычные семейные проблемы. Недопонимание. Не насилие!
- А если бы знала, что это насилие? - тихо спросила я. - Что бы ты сказала тогда?
Молчание.
- Мама?
- Я не знаю, - честно призналась она. - В моем мире женщины не уходят от мужей. Они справляются. Выживают. Моя мать терпела отца. Я терпела твоего отца. Не то чтобы он был... такой, как Роман. Но бывало всякое.
Я замерла:
- О чем ты говоришь?
- Твой отец никогда не поднимал на меня руку, если ты об этом, - поспешно сказала мать. - Но контроль? Унижения? Крик? Было, конечно. Я считала это нормальным. Частью брака.
Я вспомнила детство, как отец выходил из себя, если ужин не был готов вовремя. Как мать всегда говорила тише, если он был рядом. Как менялась атмосфера в доме, когда он возвращался с работы.
- Но это не нормально, мама, - тихо сказала я. - Не должно быть нормальным.
- Наверное, - в ее голосе звучала усталость и что-то еще, может быть, запоздалое осознание. - Лея, что ты сейчас будешь делать?
- Восстанавливаться, - ответила я. - Заботиться об Илье. Строить новую жизнь.
- А как же Роман?
- Что «как же Роман»?