– В какой-то миг мне показалось, что она – моё счастье. А теперь ты приехала – и разум просветлел. Всё правильно мы сделали. Оторвали щеночку ушки и хвостик. Теперь он стоит втрое дороже. И чужие собачки не смогут откусить ему головку.
– Ты сейчас себе веришь?
– А что остаётся? Самогипноз и аутотренинг.
– Зря я приехала. Идиотка.
Всего через час белый кадиллак увёз Анастасию Сергеевну не важно куда, важно, что отсюда. На репетицию Люба не пришла. На звонки не отвечала. Светка дозвонилась папе Юре. Ответ был такой: с Любой всё в порядке, но театр ваш накрылся медным тазом.
Никто ни о чём не спрашивал. Деревня. Всем всё уже известно. Молчат, опустили лица.
– Ирина Павловна, будете Диану играть?
– Не хочу.
– Кто-нибудь хочет Диану играть? Ну же, девушки, смелей!
Нет желающих.
– Тогда репетиция окончена. Всего хорошего.
– Кризис для театра – нормальное состояние. Замена примы за две недели до премьеры случается на каждом втором спектакле. Надо найти новую Диану, – говорил Ваня. Он ходил по кабинету Бондарева, из последних сил излучая оптимизм. Олег Борисович апатично глядел в окно.
– Люба уехала, – сказал он. – Без неё спектакля не будет.
– Ты же сам её не хотел! Она же из Александровки!
– Когда это было!
– Олег Борисович, надо быть профессионалом. Общее дело важней женских закидонов!
– Народ не поддержит. Новую Диану проклянут. А то и поколотят. Да и не будет никто играть без Любы.
– Это не серьёзно. Это же театр! Сегодня одна роль, завтра другая! К тому же она дочь главного конкурента!
– Мы соседи. Собачимся, только пока беда не пришла извне. – И Бондарев указал пальцем на Ваню. – Такие правила, Иван Сергеевич.
– Что же делать?
– Ищи Любу. Уговаривай.
– Где искать?
Бондарев развёл руками. Теперь и он Ваню не любит.
– Это ханжество! – кричал режиссёр. – Сами сходятся-расходятся. С седьмого класса по сеновалам скачут. А я, между прочим, даже не видел Любу голой! Но кругом виноват! Почему?
– На сеновале девку прижать, это одно. Шуры-муры называется. У тебя другое дело. Люба тебя полюбила. Поэтому ты и не видел её голой.
– Олег Борисович, такое знание психологии! Иди в режиссёры! Что за дикие правила: без любви гонять девок можно, а с любовью – нет?
– Так у нас заведено. И потом, ты три месяца дурил девке голову, а потом взял и обезглавил.
– Да что я сделал-то? Ко мне женщина приезжала!
– Знаешь, Ваня, иди отсюда. Не то, честное слово, в окно выйдешь!
– А как же театр?
– Если Люба простит – будет театр. Не простит – не будет. Всё просто.
– А завод?
– Переживём.
– Вы пафосные идиоты!
Тут Олег Борисович стал подниматься из-за стола, как рассерженная туча. Ваня выскочил за дверь.
– Дураки деревенские! – злился режиссёр. – Детский сад. Какая разница, кто с кем спит! А тем более – не спит!
В тот же день он побросал в багажник вещи и уехал в Москву. Навсегда. Но доехал только до Коврова. Свернул в район панельных скворечников. Он был уверен, Люба у тётки. И он сможет её уговорить. Не ради экскаваторов, сулящих процветание. Ради театра. Бросить спектакль и не сойти с ума теперь не получится. Она этого ещё не знает.
Панельные дома будто перебежали с места на место. Сместились также кусты, деревья и дороги. Ваня не узнавал города. Искал наобум, потом по системе, пытался повторить путь от вокзала до тёти Даши, ничего не нашёл, только заблудился. Пообедал в забегаловке, снова искал. Посидел на остановке – вдруг тётя Даша сама пройдёт мимо. Всё зря.
Безлюдность кварталов и безразличие жителей оказались мнимыми. Его заметили и позвонили куда следует.
– Надо же, полиция! – подумал Ваня, заметив машину с соответствующей надписью.
– Надо же, Ваня! – подумала полиция. Автомобиль пополз по лабиринту внутренних проездов, сужая круги, и в конце концов остановился возле Вани. Вышли два ефрейтора, представились, спросили документы.
– Что ищем в наших пенатах, Иван Сергеевич?
Не зная, что соврать, Ваня рассказал честно. Он режиссёр. Ставил в Мстёрах спектакль. А главная актриса, очень нервная, сбежала к тётке. Тётка живёт где-то тут. Но где – Ваня не помнит.
Полицейский вернул документы.
– Как зовут тётку-то?
– Дарья. Дарья Алексеева, возможно.
Ефрейторы поправили кобуры. И пригласили проследовать в участок. Там суровый майор рассказал, что теперь не то что раньше. Попытки правонарушений пресекаются в зародыше. Законность и порядок – вот идеалы города. А уважаемый Иван Сергеевич лучше бы дул домой, чем общаться с такими элементами, как господин Алексеев и его клан. Потому что ничего хорошего из этого общения не выйдет!
«Где ж ты раньше был, пророк хренов», – подумал Ваня. А вслух сказал:
– Дочь господина Алексеева играет главную роль в моём театре. Произошло недопонимание. Люба расстроилась, да и уехала вдруг. Хочет, чтобы её уговаривали. И кстати, раз мы встретились. Помогите отыскать сестру бандита. Обещаю не вступать в мафию и не участвовать в преступных схемах. Мне бы только артистку вернуть.
