Майор сказал, спешить некуда, за тёткиным домом следят. Вечером было сказано «объект на месте». К Ване уже настолько привыкли, что с дачи везли без мигалки. Под тёткиным подъездом ждал экипаж. Ваня поднялся, был снова накормлен самым жестоким образом. Но ничего не узнал. В этой квартире Люба не появлялась.
– Она знала, что ты придёшь. Прячется. Ну да ничего, помиритесь. Только ты её больше не обижай. Ладно?
Майор предложил верный способ поиска:
– Напиши заяву, что она тебя обокрала. У вас там есть что красть?
– Нечего. Огнетушитель. Фанерные декорации.
– Сгодится. Найдём преступницу, раскроем дело, а потом замнём по согласию сторон.
– А нельзя без уголовщины?
– Я могу её найти! – сказала Лена. – У меня к этому талант. Скажи?
– Это точно! – подтвердил майор.
Ваня отказывался. Говорил – не важно уже. Уехала и уехала. Он уже не хотел быть режиссёром, хотел просто домой. При встрече с добрыми людьми, такими как майор и Лена, самое главное – вырваться от этих добрых людей. Но момент был упущен. Лена воспламенилась. Она стала перечислять хитрые методы поиска:
– Надо найти её худшую подругу, спросить у неё про лучших подруг. Спросить у соседей лучших подруг, когда и какие гости приезжали. То же самое с роднёй.
– А если она квартиру сняла?
– Забудь про квартиру. Главное – она сейчас не одна, ей нужно кому-то рыдать. Кто-то должен ей намазать бутерброд и подставить сочувствующие уши. Будем искать того, кто рядом с ней. Через пару недель, возможно, она и снимет квартиру. Но не сейчас. Ей нужны зрители. Без зрителей страдание теряет смысл.
Тут майор наклонился и поцеловал жену. И блеснул слезой восторга.
– Гений! Определённо гений! – сказал он.
Ваня встал. Глупо было не попытаться убежать.
– Прекрасная концепция, но у меня нет таких ресурсов! – сказал он.
– А вам ничего и не надо делать, – успокоил майор. – Мои лоботрясы всё сделают. Им всё равно нечем заняться!
– А я план действий составлю! – сказала Лена.
Ваня не хотел обременять таких хороших людей. Но новые друзья пригрозили обидой, если Ваня откажется их обременить.
– Мы найдём за пару дней. Ты просто сиди тут, думай о великом. Вот тебе душ, вот холодильник. Захочешь погулять – я наряд пришлю, чтобы проводили. Сам лучше не ходи. По одиночке это смерть. Да и толпой тоже небезопасно.
– Но это же большая работа! Мне неловко.
– Тогда найми Лену частным сыщиком. Тебе, как первому клиенту, первый заказ – бесплатно.
Фантазия этих людей опережала Ванину способность сочинять отговорки. Он сдался.
«В крайнем случае – выброшусь в окно», – подумал.
Ваня торчал в квартире майора, навещал холодильник, изучал движение облаков в окне. Он не помнил, где-то ещё в мире были облака? То есть в детстве они случались, а теперь куда-то делись. Внизу, очень редко, проходили люди. Однажды во дворе поругались старухи. Дежавю. В Мстёрах, кажется, ругались эти же бабки, такими же словами. Кроме известных кругов ада – горячего, холодного, болотного, со злыми гарпиями, – нашёлся ещё один круг – скучный. И это, несомненно, квартира главного полицейского города Коврова.
В непонятный день недели, неизвестного числа, майор и Лена вернулись раньше обычного. Лица их светились.
– Нашли! Собирайся!
Майор сказал, Лена всё вычислила. Точно гений.
Люба уехала в Анапу, к подружке. Подружка сняла домик на лето. Вот адрес.
– Как? – спросил потрясённый Ваня.
– Пустяки! – ответила Лена польщённо. – Говорю же, подружки. Одноклассница уехала на юг, докупала второй билет. Мы проверили имя – Любовь Алексеева. Видео с вокзала подтвердило. В Анапе у нас знакомый немножко побегал, показал старушкам фото из интернета – те узнали, привели за руку, показали дом! Ну и кто теперь у нас молодец?
Ваня поцеловал Лене руку и весь вечер каждые полчаса откладывал вилку и восхищённо повторял:
– Как? Я не понимаю как?
И смотрел на Лену, как на богиню. Женщина была очень довольна. Восхищение ни на секунду не показалось ей неискренним.
Курорты не отбивают память, но обесцвечивают воспоминания. Люба питалась фруктами и посещала пляж. Отсюда деревенский театр казался виденным в детстве фильмом. Обрывки диалогов, лица, нечёткие силуэты. Подруги много говорили об отношениях вообще и о слабовольном режиссёре Иване Родченко в частности. Но – без эмоций. Сходились на том, что судьба его накажет. Будет или паралич, или нищета. Или то и другое вместе, по сумме заслуг.
Стоило расстелить полотенце и намазаться кремом, тут же – из брызг, из камней и света сгущались мальчики. Их в Анапе бесконечный запас. Жени, Коли, Антоны, Серёжи.
Удачным считался такой подкат:
«Девочки, сюда идёт цунами, позвольте унести вас на руках».
Или:
«Подскажите, пожалуйста, что нужно сделать, чтобы на вас жениться?»
Такому кавалеру, так и быть, сообщался номер телефона. Куда чаще приходилось слышать банальное:
«Почему такие красотки загорают одни?»
«Девчонки, хотите покататься на классной тачке?»
Подружка Оля говорила:
– Господи, ну хотя бы учебник пикапа какой-нибудь почитали бы, что ли.
Люба отвечала:
– Они читали. Просто учебник писал такой же, как они, теоретик.
