Страйк подумал, что все эти предметы должны были присутствовать, когда он, Люси и Леда были на ферме, и против его воли, когда он переворачивал страницы, на него нахлынула череда разрозненных воспоминаний: Леда, зачарованная светом камина, когда Малком Кроутер говорил о социальной революции; лес, где дети свободно бегали, иногда за ними гонялся дородный Джеральд, потея и смеясь, щекоча их до тех пор, пока они не начинали задыхаться, если он их ловил; и — о черт! — эта маленькая девочка свернулась калачиком и рыдала в высокой траве, в то время как другие дети постарше спрашивали ее, что случилось, а она отказывалась отвечать… она ему наскучила… он просто хотел покинуть это убогое, жуткое место…
— …хотя посмотри на пятую страницу.
Страйк сделал все, как ему было сказано, и оказался перед изображением черного пистолета.
— Выглядит так, будто выстреливает флажком с надписью «Бум».
— Так и есть, — сказал Мерфи. — В доме одного из братьев Кроутер был волшебный реквизит.
— Это Джеральд, — сказал Страйк. — Он работал детским артистом, а затем полностью посвятил себя педофилии.
— Да. Ну, они собрали в мешок все, что было у него в доме, чтобы проверить на отпечатки пальцев детей, потому что он утверждал, что детей с ним никогда не было.
— Не думаю, что мой источник мог бы спутать реквизит с настоящей вещью, — сказал Страйк, глядя на фотографию неубедительного пластикового пистолета. — Она знала, что Джеральд Кроутер занимался фокусами. А что насчет Раста Андерсена, есть ли у тебя что-нибудь на него?
— Да, — сказал Мерфи, извлекая из папки еще один лист бумаги, — его привели и опросили в 86-м году, как и всех остальных взрослых. Его дом — я говорю «дом», но это больше похоже на сарай — был чист. Никаких секс-кассет или игрушек.
— Я не думаю, что он когда-либо был частью общины Эйлмертон, — сказал Страйк, опустив глаза на показания свидетеля Раста Андерсена.
— Это совпадает с тем, что здесь написано, — сказал Мерфи, перелистывая папку. — Никто из детей не обвинял его в насилии, а некоторые даже не знали, кто он такой.
— Родился в Мичигане, — сказал Страйк, бегло прочитав, — призван в армию в восемнадцать лет…
— После увольнения он отправился путешествовать по Европе и больше не возвращался в Штаты. Но он не мог ввезти оружие в Великобританию, поскольку в то время действовала ИРА и в аэропортах была жесткая охрана. Конечно, ничто не говорит о том, что у кого-нибудь на ферме не было разрешения на охотничье ружье.
— Мне это тоже приходило в голову, хотя в моей информации было «оружие», во множественном числе.
— Ну, если они там и были, то были чертовски хорошо спрятаны, потому что полиция нравов практически разнесла это место.
— Я знал, что это довольно тонкая ниточка, чтобы за нее зацепиться, — сказал Страйк, возвращая Мерфи бумаги. — Упоминание об оружии могло быть сказано для пущего эффекта.
Оба мужчины выпили по бокалу пива. За столом повисла атмосфера некоторой скованности.
— И как долго, по-твоему, она еще будет тебе там нужна? — спросил Мерфи.
— Это не зависит от меня, — сказал Страйк. — Она может выйти, когда захочет, но в данный момент она хочет остаться внутри. Говорит, что не выйдет, пока не разберется с церковью. Ты же знаешь Робин.
Хотя и не так хорошо, как я.
— Да, она предана своему делу, — сказал Мерфи.
После небольшой паузы он сказал:
— Забавно, что вы вдвоем взялись за ВГЦ. Впервые я услышал о них пять лет назад.
— Да?
— Да. Я был еще в форме. Парень съехал на своей машине с дороги прямо в окно магазина Моррисон. Он был в стельку пьян. Все время говорил: «Вы знаете, кто я?», пока я его арестовывал. А я и не догадывался. Оказалось, что он был участником какого-то реалити-шоу, которое я никогда не смотрел. Джейкоб Мессенджер, так его звали.
— Джейкоб? — повторил Страйк, сунув руку в карман за записной книжкой.
— Да. Он был настоящим «красавчиком», сплошные грудные мышцы и искусственный загар. Он сбил женщину с ребенком. С мальчиком все было в порядке, а вот мать была в плохом состоянии. Мессенджер получил год и вышел через шесть месяцев. В следующий раз я услышал о нем из газеты потому, что он вступил в ВГЦ. Пытался подправить свою репутацию, знаешь ли. Он прозрел и собирался отныне быть хорошим мальчиком, «а вот моя фотография с детьми-инвалидами».
— Интересно, — сказал Страйк, который многое записал. — По-видимому, на ферме Чепмена есть Джейкоб, который очень болен. Не знаешь, чем сейчас занимается этот Мессенджер?
— Понятия не имею, — сказал Мерфи. — Так чем же она там занимается? В своих письмах она мало что мне рассказывает.
— Нет, ну, у нее нет особо времени на дублирование отчетов, да еще посреди ночи в лесу, — сказал Страйк, втайне радуясь тому, что Мерфи пришлось спрашивать. Он не стал смотреть на записки, которые Робин набросала для Райана, но с удовлетворением отметил, что они были гораздо короче его собственных. — У нее все хорошо. Похоже, она сохранила свое инкогнито без проблем. Она уже добыла нам пару крупиц приличной информации. Правда, ничего такого, чем мы могли бы убедительно угрожать церкви.
