Но ящерр лишь усмехнулся.
— Ну тогда вперед. Ну же!
У неё аж руки тряслись, когда за руль садилась. Удивилась немного, правда, когда Доган занял пассажирское сидение, но ничего не сказала. В мыслях она уже разгоняла авто.
Как же хорошо! Небо, как же было хорошо!
— А теперь слушай меня, лисица, — строгий голос Доган вернул её с небес на землю. — Чтоб рулила так, будто меня в кабине нет. Не обращай на меня внимания, о себе беспокойся, хорошо? Для тебя открыли шестой трек, ничего опасного, просто хорошая трасса. Услышала?
Марлен кивнула.
— Я не шучу, — настаивал Доган. — Считай, что это приказ. Разгоняй Катакомбу так сильно, как только можешь.
Марлен аж подпрыгнула от удовольствия. Такое она любила: когда не опасно, когда хорошая трасса, и когда ей дали зеленый свет. И даже присутствие Догана почти не смущало, настолько сильно её увлекла мысль о будущем приключении.
Сказано — сделано. Как только она погрузила руки в шину, ей стало на всё плевать. Она таки разогналась по максимуму.
Как же было хорошо! Сначала — просто хорошо, затем включился мозг, и захотелось ящерра впечатлить, а потому она красиво напоролась на несколько трамплинов, и так же красиво с них вырулила. А когда приехала к финишу — аж руки тряслись от ощущения эйфории.
Как же хорошо! Как же, пятая нога, хорошо!
Не удержалась — глянула на пассажирское сидение, мол, видел, на что я способна. Ящерр молчал, на губах играла легкая улыбка.
У Марлен аж дух перехватило: она не знала, что он может быть… таким.
Каким, — спросил кто-то в её голове голосом Виры?
Интересным! Понимающим.
— Недурно, очень недурно, гонщица, — вынес вердикт Доган. — А теперь вставай, моя очередь.
Доган, который восхищает
— Вы… ты хочешь сесть за руль?!
— Ты что-то имеешь против?
— Нет-нет.
Марлен поспешно встала и обошла авто, чтобы занять место пассажира.
— Готова? — спросил он у неё.
Когда лисица кивнула — судья завел мотор. И только тогда она поняла, что значила та его плутовская улыбка.
Рядом с ним даже Джин казалась не матерой гонщицей, а несносной выскочкой. Он был очень хорош! Он восхищал!
Владение наземным транспортом в Мыслите приравнивалось к особому виду искусства, и Доган Рагарра владел им в совершенстве. Каждый трамплин — как маленький полет. Каждый поворот — как танец железного обозленного зверя.
Иногда Марлен не могла удержаться — смотрела не на дорогу, а не него. Его руки, погружённые в шину, его сосредоточенное лицо. Марлен с удивлением обнаружила, что судья Рагарра мастерски управлялся с машинами, и это вызвало у неё уважение. И почему-то вспомнилось, что до попадания на Млечную Арену ей, иногда, таки хотелось познакомиться с Доганом Рагаррой. Ведь есть же в нем много качеств, достойный восхищения!
А Доган будто мысли её читал! И иногда поглядывал на свою гонщицу с легким превосходством: «Что, не ожидала?».
Не ожидала, мысленно соглашалась Марлен.
Когда машина преодолела трек и послушно затихла у финишной метки, Марлен еще какое-то время не двигалась. У неё не было слов. Гонщица смотрела на Догана, и ощущала себя, как рыба, выброшенная на берег. Смотрела, как он медленно вытаскивал руки с шины, как разминал кисти, как слегка повел плечом, чтобы сбросить напряжение. У него была длинная шея, кожа с серебристым напылением. У него были темные жесткие волосы.
Доган повернулся к ней. Усмехнулся довольно.
— Выходи, — скомандовал.
Марлен подчинилась. Доган вышел следом.
— Ой!
Он резко усадил лисицу на капот, и молча принялся снимать с неё майку.
— Руки подними.
Марлен подняла.
Вокруг этих двоих медленно разливалось какое-то новое, доселе неизученное напряжение. Впервые напористость Догана не вызывали у неё протеста. Хотелось подчиниться — не потому, что он сильнее, а потому что… просто потому, что хотелось. Перед глазами проносилось его лицо, когда он вел машину. Судья был ловок, напорист, силен, уверен. Разве это так плохо, подумала Марлен, оказаться в руках у ТАКОГО мужчины?
— Каждый трек, который вы проходите на Млечной Арене, я проходил лично, — белая майка гонщицы откинута в сторону. — Не бывает смертельных дорожек, бывают неумелые гонщицы. — Снял бюстгальтер. — Да, некоторые погибают, но это не значит, что у них не было шанса, как любят говорить некоторые. Шансы есть у всех. На Млечной Арене априори нет смертельных ловушек.
Он уложил Марлен спиной на капот. Марлен поморщилась — капот был холодный, видимо, включилось автоматическое охлаждение.
— Холодно? — спросил Доган
— Нет, — ответила Марлен. — Продолжай.
Взгляды схлестнулись. Мужчина замер. Казалось, Доган не поверил в то, что услышал, поэтому Марлен слегка провела рукой по его плечу. Мужчина проследил за этим движением, и принялся жадно расстегивать ей брюки. Иногда его рука соскальзывала, чтобы погладить её обнаженную грудь. Казалось, вся Марлен была для него как подарок, желанный, и он не знал, за какую часть подарка хвататься в первую очередь.
