Да и сам Синий Лес уже не казался таким страшным, как раньше, разве что синего цвета слишком много. Ну и что с того, разве может синий цвет пугать?!
— Я же просил тебя — назови своё имя, и к тебе не будет никаких вопросов, — Доган на секунду отвлекся от дороги. — Почему ты этого не сделала?
— Захотела посмотреть, как в твоем городе относятся к нежданным гостям.
— Посмотрела? И как?
— Лучше, чем я думала.
— Рад это слыша…
— Твои сторожи обсуждали, в какое время ко мне в камеру можно будет ночью прийти. Использовали бы на мне внушение — и утром я бы ничего не вспомнила. Как ловко придумано, браво!
Некоторое время Доган молчал.
— Это ты шутить так научилась? — спросил спустя какое-то время.
— Какие уж тут шутки, если ты рядом.
— Марлен… Поверь, виновные будут наказаны.
И сказал это так устало.
— Надеюсь на это, — холодно ответила женщина.
Плевать на его усталость, ей плевать.
Она была с ним в авто… наедине. С мужчиной, от которого сбежала, перед этим избив, унизив. Ей было страшно даже представить, что он с ней сделает, когда они приедут в Экталь.
— Где Арора?
— У меня в доме. Сегодня же её увидишь.
— Когда?
— Сегодня.
У ворот Экталя Марлен ощутила, как на неё наваливается усталость. Проклятое место! Сколько всего он там пережила. А Доган будто чувствовал этот её страх. Он хотел что-то сказать… хотел, но не сказал. Вместо этого вышел из машины и открыл для Марлен дверцу. Подал ей руку, чем несказанно удивил.
— Давай, выходи, — сказал.
Лисица вложила свою руку в его ладонь, что еще ей оставалось делать?
Молча, они поднялись в дом. Его рука на её пояснице — давит, нервирует, но не скрыться.
Марлен боялась, что он отведет её в ту самую комнату, где она испытала так много унижения. Нет, не туда. Поворот налево, направо — и они оказываются в незнакомой для Марлен комнате.
— Что это?
— Наша спальня.
Он ответил так буднично, как будто не было в этих словах глубокого, как кроличья нора, подтекста.
Если он пожалеет
— Наша? Как мило, мальчик вырос, и захотел делить комнату с девочкой.
— Девочка, видимо, тоже научилась держать удар, — не остался в долгу Доган. — Язвишь?
— Девочка всегда такой была, но ты не соизволил узнать, какая она. Тебе ведь только трахать её хотелось, да, ящерр?
— Марлен!
— Что, Марлен, я уже давно Марлен, и я хочу отдельную комнату! Слышишь, ящерр, я хочу отдельную комнату!
— Нет.
Он подошел к ней ближе.
— Я всё, что попросишь, сделаю. Я не буду ни к чему тебя принуждать. Мне просто нужно, чтобы ты засыпала рядом со мной, в одной постели.
— Не боишься, что я ночью тебя удавить попытаюсь?
— Я готов пойти на этот риск.
— Но я не хочу! — не выдержала Марлен. — Доган, как ты не понимаешь, я — не хочу!
Она видела, как тяжело ему дается этот самоконтроль. Ящерр бы хотел оскалиться в ответ, чтобы всё было так, как нравится ему, как он привык. И она почти ждала этой вспышки агрессии. Так Марлен было бы легче, она бы знала, какое место занимает в его жизни, и чего он от неё хочет.
Но ящерр таки взял себя в руки.
— Мне тоже не понравилось девять лет быть вдали от женщины, которую я люблю.
Марлен удивленно замерла. Потом засмеялась, но как-то слишком поздно, не вовремя.
— Так не любят, Доган, — преодолевая собственное нежелание, она подошла к нему ближе, и заглянула в глаза. — Так проклинают, так ненавидят. Ты Та-Расса убил, ты мою подругу взял в плен, чтобы меня сюда притащить. Какая любовь?! Ящерр, ты в своем уме?! Ты понимаешь, что говоришь?! Ты понимаешь?!
Марлен схватила его за ткань плотной черной кофты.
— Так не любят! — закричала. — Так никто никогда не любит! Ты мне не нужен! Я даже запах твой переносить не могу! Ты понимаешь, как сильно я тебя ненавижу, что даже запах твой вызывает у меня рвотный рефлекс?
Марлен говорила правду. После побега, первое время этот запах снился ей в кошмарах, она просыпалась в холодном поту, и к ней прибегали по очереди то Возница, то Джин — успокаивали. А однажды даже Вира пришла. Присела на кровать у ног лисицы, укутала Марлен в одеяло, и молчала долгое время.
— Снится он тебе, да, лисичка? — спросила она тогда в полумраке спальни.
— В кошмарах, — пробормотала Марлен устало. — И казнь Та-Расса сниться.
— Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти. Я думала, он быстрее одумается, и тебя не придется спасать из Мыслите.
— Пришлось спасать… Так уж оно получилось.
Вира молчала, так долго, что Марлен снова начало клонить в сон. Странное дело — с Вирой было спокойно. Разум твердил, что Вира — последний человек, которому стоит доверять. Но внутренние заслоны слетали, стоило Вире оказаться вблизи.
— Я обещаю — он пожалеет, — прошептала Вира перед тем как покинуть комнату Марлен. — Пусть не так, как многие себе представляют, но он будет проклинать каждый свой поступок. Уже проклинает, лисичка, поверь моему слову.
Почему-то Марлен, несмотря на доводы рассудка, сразу же поверила ящеррице.
— Спасибо.
Соблазнение. Ярость.
