Марлен сама себя загнала в тупик. Затормозив, несколько секунд она без движения сидела на месте, а затем, будто очнувшись, нащупала пистолет.
Понимание, что вскоре ей придется себя убить, далось нелегко. Делать это сразу же она не хотела. Не могла. Боялась. Еще на что-то надеялась.
Марлен выбралась из авто, и молча наблюдала, как к ней подъезжает авто противника. Надежда по-прежнему жила в ней. Если ящерр в авто один, вдруг ей удастся его убить. Ведь ему же нельзя её трогать, приказ Догана.
Марлен недобро оскалилась: будет смешно, если Доган этот самый приказ уже отменил. Будет ну очень смешно!
Сдвинулась дверь. Человек вышел. Он был в салоне один, но лучше бы там была дюжина ящерров, чем он.
Доган Рагарра.
— Здравствуй, Марлен… давно не виделись.
Доган
Видеть эту женщину такой было… как смотреть на луч, яркость которого способна сжечь дотла. Всё в ней было знакомым: губы, которые он целовал. Непослушные волосы, собранные на макушке, в которые он когда-то, как ему казалось, имел полное право зарываться руками. Ее ладони, пальцы с большими квадратными ногтевыми пластинами — всё это ощущалось частью самого Догана. Тем не менее…
Это была его Марлен, и в то же время это была совершенно другая женщина. Эта женщина направила на него пистолет, и была готова выстрелить. Еще как готова, ей не впервой.
Она его по-прежнему боялась, хоть и научилась скрывать собственный страх. Тогда боялась, и сейчас боялась.
Доган вспоминал: а ведь был в их отношениях момент, когда они почти перестала бояться, попыталась подстроиться, привыкнуть. Но он тогда не понял, не оценил её смелость. Что ж, лучше осознать собственные ошибки поздно, чем никогда.
— Снова ты из-за меня в ловушке, да, лисица? — спросил сочувственно.
Да, снова, подумала лисица, а сердце стучало так быстро, что казалось — еще чуть-чуть — и пробьет в грудной клетке дыру.
— Иди к черту!
Так и стояли, не двигаясь. Он — спокоен, она — нет. Хоть на самом деле, переживали оба, но кто-то лучше, а кто-то хуже это скрывал.
— Зачем пожаловал, Доган?
— Тебя забрать.
— Что ж, — хмыкнула лиса, — я оценила шутку.
— Это не шутка, — спокойно сообщил ящерр, поедая свою лисицу глазами.
Девять лет он её не видел, в руках не держал. Вира с ним играла всё эти девять лет, подбрасывая ему под самый нос призрак Марлен: те же записи с камер, где его лиса удирает от преследования. Вот, смотри, она здесь, я отдам тебе её, как только выполнишь мои условия.
— Я предпочту пулю в лоб, чем вернуться к тебе, господин судья.
— Я это предвидел, Марлен.
— А выводы сделал?
Хитрая лиса!
— Еще бы, даже перестраховался, чтобы ты не исполнила свою угрозу.
— Каким образом перестраховался?
Доган был серьезен и задумчив. Сказал несколько слов на ящеррином, и в ту же секунду стекла в его машине стали прозрачными. На заднем сидении его авто сидела Арора.
— Поздоровайся с подругой.
— Что за…
Еще несколько слов на чужом языке — стекло снова покрылось непрозрачной пленкой, закрывая Арору от взора лисицы.
Женщина пораженно переводила взгляд с машины на ящерра. Костерит меня сейчас, подумал Доган устало, ненавидит.
— Марлен, я не хочу тебе вредить. Опусти пистолет, мы просто поговорим.
Лисица не послушалась.
— Я не заставляю тебя выбирать между твоей жизнью, и её. Опусти пистолет, мы поговорим, и после этого, если захочешь, я дам тебе уехать.
— А ей? — спросила Марлен. — Тоже позволишь уехать?
Догану стало почти жаль свою лисицу. В тяжелую ситуацию он её загнал, определенно.
— Посмотрим, — ответил уклончиво.
— С чего бы мне тебе верить?
— Разве у тебя есть выбор?
— Скотина ты, ящерр.
Марлен, поколебавшись, медленно положила пистолет на землю. Доган, не мешкая, сделал к ней резкий рывок. Она не успела даже дернуться, как оказалась в его объятиях.
Он её поцеловал — не спрашивая разрешения, не подстраиваясь, не пытаясь принести удовольствие. Казалось, он восполнял некую очень базовую, примитивную потребность собственного организма.
— Марлен, — он напоследок стиснул её в объятиях, и лишь затем, будто резко опомнившись, отпустил.
Перед лисицей снова стоял Доган Рагарра — собранный, спокойный, холодный. Такой бы не за что не полез целоваться без спроса.
— Прости, — сказал он сухо. — Если бы я не сделал этого, не смог бы продолжить разговор.
Марлен, отдышавшись, ехидно поинтересовалась.
— Что, давно с женщиной не был?
Ящерр посмотрел ей в глаза. Раньше он так не смотрел — просто не умел. Или не разрешал увидеть, что умеет.
— Ты даже не представляешь.
Требование
Марлен стало неловко от этого взгляда, будто она увидела нечто, что видеть не должна была.
— Так о чем ты хотел поговорить?
— О твоем возвращении в Мыслите.
Марлен засмеялась.
— Подавись такими разговорами.
— Ты не спросишь, что я предлагаю тебе взамен?
— Думаешь, тебе есть что мне предложить?
— Именно так я и думаю.
•••• •• ••
— Я готов идти тебе на уступки, лисичка.
Лисичка. Обращение царапнуло сознание, душу всколыхнуло.
— Я прекрасно помню, как именно тебе удалось от меня сбежать. Мое внушение на тебя не подействовало.
