Чертовски жарко! Но они умудрились забраться на заднее сиденье — он сверху, она снизу, — хотя и не удосужились расстегнуть ремни с кобурами. Последовали суетливые движения пальцев, тянувшихся к пуговицам и пряжкам; Ренфро даже вытолкнул два патрона из небольшого патронташа на поясе с запасными боеприпасами и немного опешил, хотя не перестал целовать Дайану в грудь. А потом оружие, патроны, портупеи, ремни, молнии, радиопередатчики и наручники перестали им мешать, и он мощным движением оказался в ней, соблазнительно заворчал, и Дайана с радостью ответила, будто бы они лежали обнаженными на тропическом острове, а не на заднем сиденье патрульного автомобиля в сумерках в Техасе.
Послышалось потрескивание рации, но оказалось слишком поздно: ни у одного из любовников не хватило сил ответить. Дайана ощущала, словно в ней расцветает огромный красный цветок и опускается к самым пальцам ног — Ренфро был настоящим подарком для женщины, — а где-то далеко, за пределами этого чувства, ей почудилось, что она слышит голос диспетчера по рации. Голос стал все настойчивее проникать в сознание. Вот черт! Ее действительно вызывают.
— Два-сорок. — Пауза. — Два-сорок, ответьте. У нас предположительно сигнал 27 по адресу Брукшир-роуд, номер 48. — Динамик рации плевался помехами. — Два-сорок?
Дайана резко выдохнула и оттолкнула от себя Ренфро. Он скатился в пространство между спинками переднего сиденья и подушкой заднего, настолько узкое, что даже не провалился до пола. Дайана освободилась, выпорхнула из дверцы и, шлепаясь на водительское место, схватила рацию. Стараясь, чтобы не поняли, насколько она задохнулась, проговорила в микрофон:
— Два-сорок, десять-четыре, Брукшир, 48, я на дороге, код 3, — швырнула микрофон на пол, завела мотор и выпрыгнула из машины извлечь Ренфро из-под спинок сиденья.
Он чуть не опрокинул ее, когда она наконец вызволила его из узкого пространства. Но удержался на ногах и удержал ее, подтянул брюки и проверил, не выпал ли из кобуры пистолет. Дайана поспешно приводила в порядок одежду.
— Черт побери! — выругался Ренфро.
— Черт побери! — отозвалась Дайана, прыгнула за руль и включила скорость. — Я поехала.
Ренфро ухватился за раму окна и просунул голову, чтобы поцеловать ее.
— Ты первоклассная трахальщица. — Широкая ухмылка осветила его лицо.
— К сожалению, за границами района, где мне положено трахаться. — Дайана нажала на педаль.
Ренфро что-то крикнул ей вслед, но за шумом мотора она не расслышала.
За три квартала до места происшествия выключила сирену и проблесковый маячок, а за два дома до указанного адреса оставила машину и тихо, осторожно приблизилась к цели. Оказавшись у неказистого каркасного дома с облупившейся белой краской, которую давно следовало подновить, Дайана сообразила, что не слышала, чтобы диспетчер требовал подмогу, хотя он должен был отдать такое распоряжение. Видимо, настолько натрахалась, что пропустила мимо ушей или не запомнила.
Передняя дверь была закрыта. Дайана, стараясь различить малейшее движение, двинулась вдоль стены. Задняя дверь приоткрыта. Дайна медленно отворила створку и сняла с ремня фонарь. Кухня. Маленькая, чистая, опрятная. Ничего подозрительного. Она остановилась и прислушалась. Где-то по соседству лаяла собака. В доме царила тишина. Дайана, следуя за лучом света, направилась по коридору. И, бесшумно ступая, пыталась уловить, нет ли кого-нибудь поблизости.
Труп лежал в задней спальне.
Дайану поразил стоявший в комнате запах. Тело женщины еще было теплым, а из ран сочилась кровь. Ее натекло очень много. Вот этот запах и ощущала Дайана. Запах крови. Таинственность смерти и первозданный страх перед трупом гнали ее прочь. Пришлось сделать усилие, чтобы остаться. Казалось, подойди она ближе, и мертвая высосет из нее жизненную энергию, впитает в себя и встанет, а Дайана останется лежать на полу бездыханная. В ней проснулось первобытное сознание — из тех времен, когда люди только-только поднялись на ноги и, еще не вполне уверенные, что им суждено стать прямоходящими, лицезрели воочию богов и монстров. Дайана застыла на пороге, а из-за ее плеча смотрел дух лежащей на кровати женщины.
