Послышались сирены и, пронзая усиленным электронным ревом тягучий летний воздух, приблизились к дому. Вскоре в выходящем на улицу окне над деревянным столиком, который явно обыскивали, запляшут синие и красные всполохи. Такие столики продаются в магазинах мебели-полуфабриката. Этот был выкрашен в желтый цвет и по кромке крышки расписан по трафарету маленькими цветами лаванды. Дайана двинулась вперед, рассчитывая каждый шаг, чтобы не сдвинуть ничего с места. На столике хрупкая коробка из-под обуви, крышка сброшена на пол. В коробке письма в раскрытых конвертах — вероятно, когда-то прочитанные и засунутые обратно. Еще письма, разбросанные по столу. Их явно в спешке просматривали. Дайана не прикасалась к конвертам, но заметила на одном обратный адрес: 00986–345, Эллис, блок 1, Хантсвилл, Техас. Она помнила этот адрес — адрес человека-смертника. Верхнее письмо на столе начиналось словами: «Дорогая мама!» На углу аккуратная стопка — судя по всему, хозяйственные счета. Поверх других счет за телефонный разговор на имя Хуаниты Черчпин.
Дайана посмотрела на труп в пропитанной кровью блузке и облегающих синих джинсах. Кровь капала на покрывало и окрашивала его, будто разлившееся вино. Где предел способности насыщения? Когда на кровати станут образовываться лужицы? Губы женщины были растянуты в гримасе ужаса, но смерть смягчила выражение лица, и теперь казалось, что убитая чем-то смущена, не может на что-то решиться.
Мать Рика Черчпина. Господи Боже мой! Заколота ножом! Убита тем же способом, что подростки у озера.
Дайана достала рацию из чехла на поясе и нажала кнопку микрофона.
Она вызвала отдел уголовных расследований и бригаду криминалистов. Вернулась к машине, вынула из багажника ярко-желтую ленту и принялась огораживать место преступления. Стали собираться соседи. Дайана взяла блокнот и приступила к первичным допросам, не обращая внимания на враждебность в глазах сгрудившихся у тротуара по другую сторону улицы подростков и хулиганского вида парней в джинсах, майках и банданах на головах. Компания Рика Черчпина: подсевшие на химию типы, выезжающие по пятничным и субботним вечерам на скутерах за город с записями хэви метал и пивом «Будвайзер». Он мог показаться лишним на фоне этих, в основном белых, лиц. Но их объединяло пристрастие к метамфетамину.
Прибыли два полицейских: детектив Эфирд из отдела уголовных расследований и криминалист Льюис, всю свою жизнь посвятивший общению с трупами. Он выглядел так, точно купался в формальдегиде, а кожа круглый год сохраняла зеленовато-желтый оттенок. Сдвинутый малый. Дайана встречала таких немало с тех пор, как поступила на службу в полицию. Зато Эфирд совсем недавно вышел из продолжительного отпуска и напоминал человека, просидевшего месяц в солярии. В управлении ходили слухи, что он находился не в отпуске, а восстанавливал здоровье. Кивком он пригласил Дайану обратно в дом. Казалось, он выскочил прямо из постели, влез в один из своих коричневых костюмов, но, выходя за порог, забыл причесать торчащие во все стороны волосы. Они выглядели короче обычного. Однако Эфирд успел побриться, как поступал всегда, в какое бы необычное время его не вызывали на место преступления. Дайане не приходилось видеть на его лице даже намека на дневную щетину. Вероятно, причина тому — ямочка на подбородке, которую Эфирд стремился показать всем в лучшем виде. Он держал в руке почти полную бутылку газировки «Доктор Пеппер». Дайана стояла рядом с ним в узком коридоре у спальни, а Льюис шагнул в комнату с камерой и набором принадлежностей для обнаружения отпечатков пальцев.
— Личность уже установили? — Эфирд разорвал зубами пакетик с арахисом, положил в карман оторванную кромку целлофана и старательно затолкал орешки в бутылку с «Доктором Пеппером».
— Похоже, это мать Рика Черчпина. Хуанита.
Эфирд заткнул горлышко большим пальцем и, размешивая в жидкости орешки, встряхнул бутылку.
— Чертовски странно. Спустя год после того, как ее придурок-сын сел на казенные харчи.
— Да. Но если хотите знать мое мнение, в этом есть какой-то смысл.
Дайана сложила руки на груди и ждала, что добавит Эфирд. Тот осматривал комнату, отмечая каждую деталь.
— Там на столе пачка писем от него. Похоже, в них кто-то копался.
— В этой берлоге и воровать-то особенно нечего. — Эфирд сделал глоток газировки и разжевал несколько орешков. — У тебя прерывный график? — Он посмотрел в сторону гостиной.
— Дежурю по вечерам. В одиннадцать сменяюсь. — Дайана проследила за его взглядом.
Квартирка была никудышной и располагалась в непрестижной части города, но мать Черчпина поддерживала ее в хорошем состоянии.
— Я тоже. После работы мы собираемся пропустить стаканчик-другой в «Чейсе». Приходи.
— Не могу. — Дайана взглянула в сторону спальни.
— А я считал, ты хочешь стать детективом.
— Детективом — да. Но не подружкой детектива.
— Ах да, — улыбнулся Эфирд. — Ты же занята.
— Откуда такие мысли?
— Управление полнится слухами. Ну-ну, не обижайся. Ренфро — хороший парень.
— Согласна. Но я не то чтобы занята.
— В таком случае тебя можно пригласить?
— Сомневаюсь.
