Триста Шестой заржал так, что стены дрогнули.
Вертя в пальцах идеально круглый камешек, Харо хмыкнул: смышлёный малый, неплохо так старшака поимел.
— Что-то мне это напоминает, — хохотнула Твин, игриво толкнув Слая в плечо.
— А давайте-ка я вам тоже байку затравлю, — Девятнадцатый свесил ноги с койки и прислонился спиной к стене. — Как-то раз дюжине рабов-полудурков нассали в уши о свободной жизни, и те, как бараны, звеня своими колокольчиками, послушно побежали за коварной красавицей-принцессой…
Снизу послышался раздражённый выдох, а Морок недовольно фыркнул. За сутки взаперти Девятнадцатый своим ворчанием умудрился достать каждого. И здесь терпение Харо лопнуло:
— Да ты задрал, нытик, — он запустил камень в говорившего, угодив прямо между глаз.
— Ну, сука..! — Девятнадцатый подорвался с койки, в один прыжок оказавшись внизу и метнувшись в сторону обидчика.
Харо вызывающе оскалился: «Давай-давай, давно тебе рыло не чистили!»
— А ну застыл! — гаркнула Восемьдесят Третья, подскочив с кровати. — Нравится тебе или нет, но ты такой же баран с яйцами, как и все остальные. Так что засунь свой язык себе в жопу и молча упокойся на лавке, не то прочищу тебе дристалище так, что неделю сидеть не сможешь!
Шустрый даже присвистнул от неожиданности. Харо мысленно его поддержал: и в голову бы не пришло, что вся такая правильная зануда Восемьдесят Третья способна браниться похлеще любого из мастеров Терсентума.
И, похоже, Девятнадцатый оценил её скрытые способности. Жестом послав Харо в далёкое путешествие вглубь организма, он, ворча что-то нечленораздельное, вернулся на своё место.
— Если будете грызться, что те вшивые туннельные псы — долго не протянете, — Восемьдесят Третья обвела всех присутствующих угрюмым взглядом. — Как на словах — так все герои, а как чуток хвосты прижало — сразу вой подняли.
— А мы тут при чём? — обиженно возмутился Шестьдесят Седьмой. — Здесь только этот верещит, что та баба.
— Да плевать, все вы хороши! А ты, — она строго глянула на Девятнадцатого, — бессмертным, что ли, себя почувствовал? Думаешь, получится остаться в стороне? Ошибаешься, дружище, попадёшь под раздачу, как и все остальные.
Девятнадцатый сердито насупился, но спорить не стал. Мозги, может, и куриные, но хватило и их, чтобы понять: все уже на пределе, раз даже Восемьдесят Третья возникать начала.
— Перо уже наверняка предупредили, — продолжила старшая, понизив голос. — Так что хорош скулить, с нами скоро свяжутся. Советую эту тему больше не поднимать и молча ждать дальнейших инструкций. И да, чуть не забыла. Сорок Восьмой, поди сюда, разговор есть.
Харо неохотно спрыгнул с койки, по пути двинул сапогом по перекладине кровати Девятнадцатого, так, для порядка, чтоб не расслаблялся.
Старшая отвела его в сторону, смерила изучающим взглядом:
— Есть кое-что не для чужих ушей. Если вдруг спросит кто, скажи, что в ту ночь дежурил у спальни Луны, а Двадцать Первый — у Ровены. Всё понял?
Харо с подозрением нахмурился. Для чего такая путаница? Он дежурил — ему и расхлёбывать, если понадобится. А тут прям Морока в самое пекло.
— Не, подруга, за себя сам отвечу, — сплюнул он. — Никого я подставлять не собираюсь.
— Ты меня не понял, это приказ, Сорок Восьмой, — отрезала Восемьдесят Третья. — Во-первых, никого ты не подставляешь, Двадцать Первого я тоже отмазала. Во-вторых, не знаю, что там Ровена в тебе увидела, но ты ей нужен. Она мне не простит, если вдруг что.
— Мне насрать, что она там тебе прощать будет…
— Всё, разговор окончен!
Харо от злости сжал кулаки. Проще завалить десяток месмеритов, чем спорить с этой упёртой ослицей. Кто её вообще просил лезть! Какая ей, к чертям собачьим, разница, что там между ним и принцессой! Да и нет никакого «между» и быть не может.
Тут вспомнились слова девчонки. Точно, хотел же спросить, и раз уж выпала возможность, смысл откладывать на потом?
— Принцесса кое-что упомянула в разговоре, сказала тебя спросить.
— Не поняла, о чём ты?
— Ну… это… о каком-то сходстве говорила.
На губах Восемьдесят Третьей промелькнула улыбка:
— Ты ведь и сам всё прекрасно понял, зачем спрашиваешь?
Вот, значит, как: девчонка — осквернённая. Любопытно. Не так уж она и проста, раз умудрилась выжить среди свободных, не выдав себя. Впрочем, и раньше не считал её простушкой: мозгов же хватило заварить такую кашу.
Так и тянуло спросить, что такого она умеет, но выказывать интерес не хотелось. Пусть хоть взглядом испепеляет, ему-то что до этого.
Восемьдесят Третья, явно почувствовав его мысли, опустила руку на плечо и заглянула в глаза:
— Зря бежишь от себя, Харо. И тем более зря — от неё.
С этими словами она вернулась к остальным, оставив его в полном замешательстве. Ещё непонятно, что хуже — то, что считала его без согласия, или то, что назвала впервые не по номеру. Чего точно хотел меньше всего — чтобы лезли в его голову, сам разберётся, без посторонних.
