Дядя испуганно взвизгнул и снова задёргался, но заметив злорадный оскал осквернённого, с мольбой посмотрел на Ровену. Во взгляде его читалось отчаяние. Так, наверное, смотрит на своего палача приговорённый к казни.
— Ровена, милая, не делай этого! Прошу! Не надо… Пожалуйста, прости! Слышишь? Можешь уходить, я не стану удерживать… Умоляю!
— Помолчи, дядя! — она смерила Юстиниана брезгливым взглядом. От его былого лоска не осталось и следа: обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, корона сползла на бок, грозя вот-вот свалиться, драгоценная королевская борода слиплась от крови. — Ты гнусный, ничтожный ублюдок, заслуживающий самой позорной смерти!
Юстиниан отчаянно заскулил, задёргался, рассыпаясь в мольбах и угрозах.
Ровена никак не могла поверить: неужели это брат её отца — великого, отважного короля, погибшего как герой! Неужели в жилах этого слизняка, этого подонка течёт та же кровь?! Как же он омерзителен и труслив! Может, и впрямь убить его сейчас?
Представив, как кинжал вонзается в гнилое дядино сердце, как его тело бьётся в предсмертной судороге, Ровена неожиданно для себя содрогнулась. Вместо ожидаемого удовлетворения она вдруг почувствовала невыразимое отвращение к себе. Убив его сейчас, не станет ли она такой же, как тот, кого она так презирает? Чем тогда она будет лучше этой подлой твари?
— Нет, Харо! Его нельзя убивать! — слова вырвались сами собой, и это был ответ на её же вопрос.
Юстиниан принялся рассыпаться в благодарностях и клясться, что никогда больше к ней не прикоснётся, что позволит беспрепятственно покинуть замок, если она того пожелает.
Но Сорок Восьмой, пропустив слова Ровены мимо ушей, склонился над Юстинианом, который тут же замолк. Хмыкнув, Харо пристально посмотрел ему в глаза:
— Вы, свободные, держите нас как скот в общем загоне: мужчины, женщины, дети… Мы ведь для вас нелюди, презренные выродки, верно? А ведь у нас тоже есть свои негласные законы, и обычно они не нарушаются. И всё же иногда попадаются ублюдки вроде вас, господин король. Знаете, как мы поступаем с насильниками?
Дядя истошно заорал. Ровена лишь успела заметить блестящую дугу в воздухе, и кинжал с треском вонзился прямо между ног короля.
— Нет! — Ровена зажмурилась и закрыла лицо руками, не в силах смотреть на происходящее.
Она потеряла контроль над Сорок Восьмым, и это только её вина! Теперь они преступники, убийцы, и можно смело забыть и о свободе, и о короне…
В спальне повисла тишина.
Странно, разве дядя не должен орать? Или он потерял сознание от болевого шока?
Собравшись с духом, Ровена открыла глаза и осмотрелась. Харо, скрестив руки на груди, с презрительной ухмылкой наблюдал за Юстинианом. Кинжал торчал в миллиметре от королевского достоинства, лишь оцарапав кожу в самом щекотливом месте. Со стула медленно стекала жидкость, собираясь в жёлтую лужицу.
Сорок Восьмой не выполнил угрозу. Нет, не потому что кого-то боялся, он просто не посмел ослушаться её приказа. В этом она не сомневалась.
Тут из коридора послышался чей-то крик. Будто очнувшись, Харо посмотрел на Ровену:
— Нам нужно уходить, принцесса.
Закинув сумку на плечо, она бросила последний взгляд на притихшего то ли от унижения, то ли от страха короля:
— Мы ещё увидимся, дорогой дядя. И не сомневайся ни на минуту, я обязательно вернусь за тем, что по праву принадлежит мне! Вот тогда ты ответишь за все свои преступления! И передо мной, и перед законом, и перед всем Прибрежьем!
Взяв Сорок Восьмого за руку, Ровена благодарно посмотрела ему в глаза и мягко улыбнулась. С ним она в безопасности, с ним она может больше ничего не бояться.
***
— Да где же они! — Твин стянула маску и вытерла лоб тыльной стороной пясти, размазывая кровь. — Я скоро с ума сойду от этого звона!
Устало вздохнув, Слай переступил через убитого гвардейца и нырнул в коридор.
Вдалеке лежали ещё два трупа в крашеных доспехах. Дверь спальни была распахнута настежь, и вроде как Слай даже услышал девичий вскрик. Да что происходит? Почему принцесса кричала?
— Эй! Вы там в порядке? — Слай было бросился к двери, но, заметив скользнувшую по стене тень, применил маскировку: мало ли что там стряслось, осторожность не помешает.
Но уже через секунду он с облегчением выдохнул: из покоев вышел Сорок Восьмой, держа за руку переодетую в форму сервуса принцессу.
Слай хмыкнул: а ей идёт!
— Харо! — девчонка остановилась. — Мне страшно!
Слай уже подумывал показаться, но что-то смутило в её поведении. Может, то, как принцесса вцепилась в Сорок Восьмого, а может, взгляд, каким смотрела на него.
Харо повернулся к ней и с несвойственной ему нежностью провёл ладонью по щеке:
— Ничего не бойся. Главное, не отходи от Морока ни на шаг.
— Нет! Я хочу быть с тобой!
— Так и будет. Доверься мне.
— Ты не понимаешь! Я не хочу тебя потерять! — принцесса говорила взволнованно, глядя Харо прямо в глаза. — Обещай, что будешь рядом со мной до самого конца… до того, как предсказанное исполнится.
— Не исполнится! — Сорок Восьмой притянул девчонку к себе и поцеловал.
«Месмерита лысого мне в глотку! Вот это поворот!»
