Хоть полуденные оттепели уже возвестили о наступлении весны, мартовские вечера еще оставались по-зимнему студеными. Под копытами лошади похрустывала тонкая ледяная корка, сковавшая лужицы, оставшиеся после таяния сугробов. По плечам хлестали тонкие струйки холодного моросящего дождя. Сырой, стылый воздух, казалось, пробирался под одежду, вызывая невольную дрожь. Гробовщик ссутулившись сидел на козлах повозки, вглядываясь в сумрак.
Заметив в колышущемся световом пятне, создаваемом тусклым, с расколотым стеклом фонарем очертания человеческой фигуры, распластавшейся в обширной подмерзшей луже на обочине дороги, Гробовщик потянул за поводья упряжи, останавливая тощую лошадь, тянувшую похоронную повозку.
Спрыгнув на землю, он невольно перступил с ноги на ногу — сырость талого грязного снега тут же просочились сквозь тонкие кожаные подошвы его сапог. Пришлось возвращаться, перепрыгивая обширные лужи, метра три до того места, где он заметил очертания человеческого тела.
Случайный пьянчуга, перебравший спиртного и уснувший, не в силах добраться домой, или повезло? Впрочем, с пьяницей тоже могло посчастливиться — таких «подснежников», замерзших насмерть в сточной канаве, десятками привозили в контору Гробовщика именно в такую сырую, промозглую погоду ранней весны.
Приблизившись к телу, Гробовщик склонился, близоруко вглядываясь в тёмные очертания.
— Ну и ну, ну и ну… сколь чудесный образец… — похоже, несчастная умерла не насильственной смертью — видимых повреждений не было — скорее всего, просто замерзла насмерть, ничего удивительного, в таких-то хлипких лохмотьях вместо одежды. Немного украсить, и… бормотание Гробовщика оборвалось на полуинтонации. Он прислушался к отдаленным звукам. Где-то в тёмных закоулках трущеб завыли бродячие псы, послышались человеческие голоса. Медлить не стоило. Пора забирать находку и возвращаться.
На лицо девушки упало что-то мягкое, похожее на волокна шерсти, от чего сильно защекотало в носу. Та еще средневековая пытка, когда не в состоянии не то что почесаться, а и пальцем пошевелить — после перемещения всегда сохранялась временная дистрофия практически всех мышц. Мелинда в очередной раз мысленно прокляла Координатора и продолжала пялится перед собой полуслепым взглядом — временный и частичный паралич глазных мышц застал её с раскрытыми веками и обеспечил слабую возможность оглядеться, как если бы человек со зрением минус восемь взирал на мир.
То, что елозило по лицу девушки, доводя до исступления остротой ощущений, оказалось длинными космами седых волос, принадлежащих высокому, но хилому на первый взгляд худощавому старичку в темном балахоне. Мужчина, склонившийся над Мелиндой, при ближайшем рассмотрении оказался и не старичком вовсе, а по тому, как он спустя мгновения зашвырнул на повозку, словно мешок с сухой соломой, тело девушки, не такое уж легкое, Мелинда сделала вывод, что и вовсе не хилым.
«Ты кто, Хирон тебя забодай, такой?» — мысленно ругалась она, пока притворно-немощно подрагивающие пальцы аборигена шустро и изучающе ощупывали её тело.
Убедившись, что после столь вопиюще-откровенных манипуляций мужчина оставил её в покое и забрался на козлы повозки, Мелинда едва заметно пошевелилась, проверяя, не растеряла ли пару-тройку частей тела во время путешествия по виртуальным мирам. Бывало и такое — программисты иногда довольно зло подшучивали над геймерами, оставляя последних не только без одежды и оружия, а и без некоторых частей тела. Так сказать, для остроты момента игры.
Иллюзия подозрительной лёгкости, возникшая из-за неожиданно недюжинной силы броска на вид хлипкого аборигена, тут же развеялась, отозвавшись тяжестью и ломотой во всем теле, обычными побочками после такого рода перемещений.
Мерное покачивание повозки погружало в глубокий сон. Согласно правил игры, после пережитой трансформации на атомы и синтеза обратно сон больше походил на кататонический транс. Ничего удивительного, что при таких обстоятельствах Гробовщик так и не опознал в хладном трупе живое существо.
========== Некромант ==========