— Никто не должен знать о вашем участии в шоу, — продолжил он, — это единственное условие.
— Хорошо. Понятно. А в чем смысл шоу?
— Смысл реалити-шоу в реальности шоу.
— Что? Как это?
— От вас ничего не требуется. Живете своей жизнью, делаете то же, что и всегда. Зрители голосуют и выбирают победителя.
— И всё?
— Вы рассчитывали на большее?
— Даже не знаю… А когда начнутся съемки?
— Уже начались. Пять часов назад.
— Но это же кастинг, отбор так сказать. Я участвую?
— Участвуют все, кого мы пригласили. Правда, не все выйдут на экран. Это кастинг длиной в три месяца. Ровно столько продлятся съемки, а кто нам интересен, кто нет, станет понятно по готовности материала.
— То есть участвую?
— Можно и так сказать. Всё в ваших руках. Вопросы?
— А на каком канале покажут шоу?
— На специальном Интернет-канале нашего шоу. Об этом вам пока рано знать. Ещё вопросы?
— Нет, — рассеяно бормочу под нос.
— Желаем удачи. И чаще улыбайтесь. Вас снимает скрытая камера.
— Спасибо, — я развернулась на месте и направилась к двери.
— Выход с другой стороны, — послышалось мне вслед, — и помните, никому ни слова.
Толстая дверь отделяла малый зал от улицы. Обычно скрытый за плотной шторой проход обозначался лишь на плане эвакуации. Через него-то всех и выпускали, дабы не болтали лишнего в коридоре.
Странно всё это. За мной просто будут подглядывать. Неужели кому-нибудь интересно как я живу, ем, смотрю телевизор, сплю, одеваюсь… Стоп! А где конкретно будут камеры? Сниматься голышом? Нет-нет и ещё раз нет. Дверь на пожарном входе жалобно скрипела под ударами кулаков, но никто не отозвался. На другой двери висел тяжелый замок, а вахтер, дежурившая на главном входе, лишь пожала плечами, ни про какое шоу она ничего не знает.
Если это розыгрыш, то очень неудачный. Ничего смешного. Шоу они захотели? Я вам такое реалити-шоу покажу, не отмоетесь.
***
От Дворца молодежи до дома, в котором я снимаю квартиру, не более километра. Обычно путь занимает десять минут, но это в кроссовках, а сегодня, на каблуках, вообще сомневаюсь, что когда-нибудь дойду. Жарища. Асфальт плывет под ногами. Вспотевшие пятки скользят по стелькам. На щиколотке, под ремешком, набухает мозоль. Сарафан прилипает к животу, спине и всему, чего только касается. Словно маяк из тумана (который застилает глаза), вырастает панельная пятиэтажка. Третий этаж. Пыльный коврик. Железная дверь.
Пола сарафана взмыла до подбородка, кружевные трусики растянуты между колен, дерматин приятно холодит ягодицы. Освобождаю на туфлях застежки. В приоткрытую дверь тычется морда кота.
— Тебе, рыженький мой, не понять, как мало нужно женщине для счастья: пописать и сбросить оковы. Знаю-знаю, ты голодный, так и я ж не по ресторанам ходила. Черт меня дернул. Но ты прав, если не можешь подавить бунт, возглавь его. В смысле, не говорил такого? Ходи тогда голодный, а три миллиона я потрачу на себя. Так, спинку ровнее, ручки скрестить на коленях. Ну? Как тебе эта красотка? Нравится? То-то же. Перестань, ты меня смущаешь. Иди. Я скоро буду.
Кот не прикоснулся к еде, ведёт себя насторожено, будто призрака увидал. Озираюсь по сторонам. В квартире что-то изменилось. Не пойму что. Вещи лежат на своих местах, но они словно пришли в движение. С окна подул холодный ветер, поднялась занавеска, на пол со стола посыпались бумаги. На улице не было ветра. Минуту назад стояла нестерпимая жара, и ни один листик не колыхался. Что за чертовщина? Точно помню, что перед уходом закрыла все окна, но форточка распахнута настежь. Нет, я это себе придумала, только что придумала. Торопилась, окно закрыла, а на форточку даже не посмотрела.
Паранойи мне не хватает. Сотни ледяных иголок пронзают кожу, ноги налились свинцом. Я сжимаюсь, как пружина, как рысь перед прыжком на жертву, хватаю занавеску, срываю, бросаю, отпрыгиваю разом на два метра в сторону. Небо чернеет на глазах. Старый тополь извивается в бешеном танце, трещит под мощными порывами. Град застучал по стеклу, а вслед за ним сплошной стеной хлынул ливень. Несколько капель залетело в квартиру. Я вдохнула полной грудью, захлопнула форточку и явно ощутила терпкий запах мужских духов. Нет, мне не показалось, в квартире точно кто-то был.
***
Там, где нормальный человек пускается наутёк, журналист занимает место в первом ряду. Я, конечно, в разведке не служила, но кое-что понимаю. Итак, если мне нужно организовать слежку, что я сделаю? Правильно, установлю камеры скрытого наблюдения. Портативную камеру с нынешними-то технологиями можно спрятать даже на хоботке комара, но для хорошей картинки нужен правильный свет. Следовательно, камера где? Над окном. Элементарно.
Рассуждая в правильном направлении, я, кажется, определила места нахождения камер в каждой комнате. Теперь, когда съемочная площадка обрела более понятные черты, у меня есть преимущество. Другие пусть живут, как жили и делают то, что делали всегда, а я буду играть по своим правилам, по собственному сценарию.
