В ответ зловещая тишина. Встаю, кутаюсь в простыню, наподобие древнегреческого хитона, и мелкими шажками крадусь в кухню. Кот сидит на столе, головой в кастрюле с картофельным пюре. Заслышав мои шаги, вытянулся, облизнулся, но с места не сдвинулся.
— И как это называется?
Кот смотрит настороженно, знает, что совершил смертный грех и готов в любой момент бежать от ответственности.
— А знаешь что, Люцифер, не буду я тебя ругать. Всё равно есть это не собиралась. Так что на здоровье. А вот Серёжу поругала бы, да ещё как, додумался оставить на кухне открытую кастрюлю с едой. Ну, ты понятное дело, охотник, инстинкты в тебе древние сыграли, так что твоей вины нет. Оправдан по всем статьям. Серёжа-Серёжа, хоть бы в холодильник убрал. Ах да, она ж горячая была. И что прикажете делать? А? Товарищ Люцифер. Выкину — обидится, старался же. Может, сказать, что я целую кастрюлю картошки сама умяла? Нет, не поверит или, что ещё хуже, поверит и будет потом мне этот деликатес по три раза каждый день предлагать. Накрою крышкой, уберу пока в холодильник, приедет сам разберётся. Она ж ещё всю ночь в тепле простояла, так если и не зацветет, то душок там точно заведется. Вот его-то Серёжа почует, картошечку сам выкинет, а кастрюлю помоет, на место поставит, правильно? Правильно!
Ну и зачем мне отпуск? Я и выходные-то не знаю, как потратить. Прошлась по квартире, собрала одежду со всех спинок стульев, с пола и батарей центрального отопления. Почти всё отправится в стирку. Рассортирую и начну. Серёжины вещи распиханы по пакетам, сваленным кучкой в коридоре в углу. Надо бы выделить ему полку в шкафу. Отдельный пакет у него для грязных трусов и носков. Подцепив брезгливо краешек двумя пальцами, высыпаю содержимое в барабан стиральной машинки. Странно, что он не повез свое барахло к маме стирать. Хотя и тут какие-нибудь политические мотивы имеются. Мама удивится, скажет, а где же, сыночек, твои трусики грязные, а он нос задерёт, так чтоб аж козявки было видно, и гордо так скажет: «В Рязани, мать, моё белье, Алёнке оставил, она постирает». И маме радость, сын-то вон какой уже взрослый, и сыну гордость, что наладил быт.
Шкаф у меня старинный, добротный, из древесины, не знаю каких, но очень тяжелых, неподъемных пород. Сколько бы не пыталась его передвинуть, а он стоит, не шелохнется, словно корни пустил. В нем три дверцы. За крайней левой четыре полки и три ящика. Центральная и правая дверцы скрывают большой отсек со штангой для вешалок посередине. Шкаф-то большой, да легко сказать, что выделю Серёже полку. Мне бы ещё два таких шкафа и аккуратно всё свое вместила бы.
Для Серёжиных вещей идеально подойдёт верхняя полка. Она неустойчивая, периодически падает, и я всё равно туда не достаю, приходится вставать на стул. Здесь у меня лежат вельветовые брюки болотно-зеленого цвета. Полнят и без того объемистую попу, и вечно к ним всё липнет. Брючки хорошие, выкинуть жалко, тётка когда-то давно из Питера привезла. Отложу пока в сторонку. Что ещё? Джинсы с низкой посадкой. Такие уже никто не носит, но когда-то не вылезала из них. Удобные. Берегла на случай ремонта, ещё поберегу, мало ли. Серый свитер с блёстками. Рукава в три четверти мне не нравились никогда, а скидки в семьдесят процентов нравились всегда, так он у меня и появился. Жилетка с жирными пятнами неизвестного происхождения, не понятно, что здесь делает, её можно повесить в соседний отсек. Две кофточки короткие и широкие снизу. От них моя талия, которой нет, буквально кричит о том, что её нет. Капри — колхоз. А вот эти джинсы очень мне нравятся, и фасон у них замечательный, и цвет очень модный, но натирают там, где это совсем не к стати. Чёрная водолазка всегда актуальна. Вся в катышках, но под пиджаком их не видно. А пиджак когда-нибудь куплю, уже присмотрела и даже померила. Дорогой, конечно, но если Серёжа и дальше будет платить за квартиру, то на сэкономленные средства в октябре куплю. Что ещё? Растянутые свитеры — мечта барда и жителя панельных домов. Зима не за горами, вспомню ещё про них. Носить нечего, но всё когда-нибудь пригодится. Серёжа-Серёжа, что ж ты со мной делаешь? Без ножа меня режешь. Куда всё девать? Куда-куда, разложу по низу в соседнем отсеке. Так, а там у нас что? Ой, туда лучше не лезть. Странное какое-то слово «лезть». Интересно, оно вообще существует в русском языке? Запишу пока в блокнот, проверю потом в словаре.
Суббота незаметно перевалила за полдень. Стирке не видно конца. Вымоталась. Хочется кушать, но не хочется готовить, да и не из чего. Отвлечься нужно, отдохнуть. Почитала Ремарка. Его герои постоянно что-то едят. Эмигранты они, видите ли, от войны бегут, видите ли, а питаются в ресторанах и пьют не абы что, а этот свой кальвадос. Спросила я как-то его цену, что б я так жила, как говорят одесситы. Что-то я разошлась, злая какая-то, голодная. В холодильнике пусто. Недоеденное котом картофельное пюре, три яичка, горчица, майонез и кетчуп. Разгрузочный какой-то день у меня сегодня получается, шкаф разгрузила, теперь, вот, жирок свой разгружу.
