Я оделась машинально. Споткнулась о зонт, который Ниночка забыла в коридоре. С моим капиталом особо не разгуляешься, но сидеть в четырех стенках квартиры сил больше нет. Дождь давно кончился. Воздух чист, прозрачен и свеж.
В супермаркете скидки на красное сухое вино. Денег хватило ещё и на маленькую шоколадку. Жизнь налаживается, стакан наполовину полон. Стемнело. За стеной ругаются соседи. Слышатся истеричные вопли женщины, плач ребенка, матерные реплики басом. «Вот где настоящее реалити-шоу, а не вот это вот всё», — думаю про себя, подливая вино. Сделала большой глоток. От кислого вкуса свело скулы. Зажмурилась. Веки стали тяжелыми, неподъемными, тело разом, как по щелчку гипнотизёра, поддалось тёплому приятному параличу. Скандал за стенкой превратился в монотонный гул, как потревоженный улей. Я вслушивалась, но голоса постепенно стихали, становились всё менее разборчивыми, пока совсем не исчезли.
Утром не хотелось просыпаться. Недосмотренный сон прервался громким хлопком соседской металлической двери, в тот самый момент, когда я, затаив дыхание, прицеливалась через мощную оптику снайперской винтовки в лысый затылок под офицерской фуражкой. Мне часто снится этот сон, особенно, если засыпаю в неудобной позе. Когда я была ребенком и подолгу не могла заснуть, представляла себя медвежонком, укрывшимся в тесной берлоге от промозглого дождя, сворачивалась калачиком, сразу становилось тепло и уютно. С годами представлять себя медвежонком было всё сложнее и сложнее, тогда-то я стала снайпером хоть и воображаемого, но очень секретного подразделения внутренней разведки, а чтобы не провалить очередное задание, должна замирать в укромной лежанке, пока не засну.
На часах ровно восемь. На столе недопитая бутылка вина и фольга от шоколадки. Осознание того, что это последний день в Рязани приходит постепенно, болезненно и пока кажется нереальным, как продолжение дурного сна. Жалеть себя некогда. Мысленно прикидываю объем работы: упаковать вещи, собрать посуду, вынести мусор и всё что не пригодится дома, прибрать в квартире, позвонить хозяйке… или может сперва родителям? А вдруг у отца не получится сегодня за мной приехать? А вдруг не сможет приехать хозяйка квартиры? И что мне тогда делать с её ключами? Можно, конечно, оставить соседям, ценностей-то никаких нет, хоть вообще не запирай, но как-то это некрасиво. Да и не знаю я ни одной соседки, даже на своей лестничной площадке, что уж про остальных говорить?! И что делать? Решение пришло само собой, я повернулась на бок, не успела моргнуть, как погрузилась в крепкий сон до обеда.
Пробудившись второй раз за день, почувствовала себя совершенно раздавленной. «Тянуть дальше некуда, просто встань и сделай всё, что запланировала», — уговариваю себя, — «обещаю, после этого ты будешь спать, как убитая, хоть всю неделю, но уже в своей кроватке, в своей комнате, в своём доме без коммунальных и арендных платежей». Нехотя оторвалась от подушки, умылась, причесалась. Руки опускаются от одного только вида горы тряпья на полу, а ещё кастрюльки, чашечки, старый компьютер, пустые баночки, скатерти, занавески. Когда я успела обзавестись всем этим скарбом? Иные люди за жизнь столько барахла не соберут. Но глаза боятся, а руки делают. К шести часам управилась. Хорошо, что никому не позвонила: на погрузку, поездку, разгрузку сил точно не осталось. Страшно хочется кушать и искупаться. Помнится, полотенцем обернула вазу и положила на самое дно какого-то пакета. Знать бы ещё какого именно. На вид они все одинаково безликие: чёрные и пузатые.
«А Ниночка?! Тоже мне подруга называется, могла бы и позвонить…», — как это часто бывает, бесит полотенце, а срываюсь на близких. Знаю, что низко и даже подло, но ничего с собой поделать не могу, продолжаю: — «поинтересовалась бы как у меня дела, ради приличия». Рыча и фыркая иду в ванную.
На кухне с легким хлопком загорелась колонка, и горячая вода довольно мощным напором хлынула из крана. Я не торопилась лезть в ванну. Постояла немного перед зеркалом, покривлялась. Лицо выглядит усталым. Так это нормально, я ж устала, как-никак. Зато грудь подтянутая, красивая и упругая. Стекло понемногу стало запотевать. Пальцами вывела на нём сердечко, подмигнула себе, шагнула под струю. Стоило мне намылиться, как в комнате зазвонил телефон. Закон подлости — единственный живой закон без лазеек. «Ниночка», — подумала я, — «пусть с запозданием, но всё же легка на помине. Ну, а кто кроме неё? Теперь-то пусть подождет, поволнуется». Мелодия стихла и началась с начала. Точно Ниночка. Ненавижу эту её дурацкую привычку — звонить миллион раз подряд. Хотя, может и не она вовсе. Хозяйка квартиры тоже так умеет. Она и мертвого с могилы достанет, если захочет, да расписку долговую от него получит. Черт с ними со всеми, подождут, мне хорошо, как никогда прежде, да и кто знает, когда в следующий раз я смогу спокойно принять душ, дома-то санузел один, и тот совмещенный с туалетом.
Мелодия входящего вызова больше не повторялась.
