— Иду, иду, — прокричала я в ответ, обернулась полотенцем и поспешила в коридор, оставляя на линолеуме мокрые следы. Дверь оказалась не заперта, и когда до неё оставался метр, распахнулась настежь. От неожиданности я подпрыгнула на месте, одновременно пятясь, поскользнулась и чуть не свалилась на пол. Ниночка, округлив глаза, наблюдала за моими пируэтами. Её плащ вымок насквозь, а на локте висел такой же мокрый длинный зонт-трость.
— Ты чего? — пробормотала она, растерянно роняя челюсть.
— Чего-чего, напугала меня, вот чего, — возмущенно ответила я, как только обрела равновесие, — не ожидала, что дверь будет открыта.
Ниночка, всё еще стоя на лестничной площадке, перевела недоуменный взгляд с меня на дверь и снова на меня. Я тут же спохватилась:
— Не стой на пороге, заходи скорее.
Она вошла и настороженно огляделась.
— Ты одна?
— Даже не представляешь себе насколько, — ответила я, взяла из её рук зонтик, раскрыла, поставила на пол сушиться и помогла снять плащ, который оказался мокрым только спереди. Ниночка словно не слыша моих слов продолжила, озираясь по сторонам:
— Представляешь, один урод обрызгал меня возле твоего подъезда. Ну, не урод конечно, нельзя так говорить про человека, да и не виноват он вовсе. Увидел меня, притормозил, и машина едва катилась, а когда поравнялась со мной, колесом в яму, как плюхнется. Оказывается, в луже была глубокая яма. И тут настоящее цунами меня с головой накрыло. Он такой руками развел, извинился и дальше поехал. Ну, а, собственно, что ему ещё было делать? Хорошо, я у самого твоего подъезда была, буквально в метре. Говорила, да, что уже возле подъезда была, — тараторила она как заведенная, сжимая кулачками невидимый предмет перед собой, охая, кряхтя и ахая.
— В этом мы с тобой похожи, словно магнитом притягиваем неприятности на ровном месте.
— Ой, да чтоб это было самой большой моей неприятностью, — махнул она рукой. — Серёжа на работе?
— Наверняка, — говорю уклончиво, — он больше со мной не живёт.
— Да?! — воскликнула Ниночка удивленно, — а что так?
Я пожала плечами.
— Поругались, что ли?
— Можно и так сказать. Не то чтобы сильно поругались, просто, думаю, он меня никогда не любил и устал притворяться.
— А ты его?
— И я его никогда не любила и тоже устала притворяться. Помнишь тот разговор в ресторанчике на день воздушно-десантных войск?
Она сощурилась, как бы припоминая, и кивнула многозначительно.
— Так вот зря всё это было.
— Что именно?
— Серёжа, реалити-шоу и так далее.
Ниночка шикнула и заговорщески прошептала на ухо:
— Нельзя же говорить про это самое.
— Уже можно. Хуже не будет. Хуже просто некуда. Я на мели. В кармане ни копейки. Через месяц выселят из квартиры. Прощай Рязань, да здравствует Касимов! Устроюсь в школе учительницей русского языка или уборщицей, кем возьмут, тем и устроюсь. Вечерами буду лузгать семечки на лавочке, провожать закаты и вспоминать своих старых боевых подруг. Заведу нового кота, даже десяток котов и кошечек. Сегодня же уехала бы, но как было сказано, денег нет, даже на автобусный билет.
Глаза у Ниночки вдруг заблестели, она вцепилась крепкими объятиями и, шмыгнув носом, жалобно пробормотала:
— Не говори так, не уезжай.
Я смахнула слезу тыльной стороной ладони, уткнулась лицом в её густые, пахнущие дождем волосы.
— Ничего не поделаешь, Зай. Жизнь не кончается, но надо уметь проигрывать. Я рискнула, поставила всё на зеро. Будешь ко мне приезжать?
Она активно закивала, кудрявая прядка попала в нос, защекотала. Я сморщилась, непроизвольно хмыкнула. Ниночка оторвалась, чуть отстранилась и, пристально заглянув в глаза, с готовностью застрекотала:
— Неужели нельзя ничего придумать? Что нужно? Скажи, мы вместе сделаем, мы придумаем, мы справимся.
— Ничего не поделаешь…
— Чем помочь? Скажи.
Я пожала плечами.
— Займи тысячу.
Она полезла в сумочку, достала кошелек, вынула все купюры, какие там были, и протянула мне. Не так уж много — триста пятьдесят рублей, но это её последние деньги.
— Убери, тебе они тоже не лишние.
— Нет, возьми, — настояла Ниночка и положила деньги на стол. — У меня на карточке ещё немного есть, я тебе переведу.
— Спасибо, этого достаточно.
— Не уезжай, давай подумаем. Не бывает безвыходных ситуаций. Знаешь, как мой дедушка говорил?
Я покачала головой, но она и не ждала моего ответа, продолжила сразу:
— Он говорил, что даже если тебя волки в лесу сожрут, всё равно когда-нибудь выйдешь, в кишках точно не останешься.
— Многообещающе, — усмехнулась я, — но он прав, тут не поспоришь. Допустим, уговорила, не уеду. Что дальше? Тупик.
— Дальше найдем тебе работу, заработаешь денег. Может, квартиру подешевле подыщешь…
— Куда уж дешевле?
— Не знаю, комнату какую-нибудь снимешь в общежитии на первое время. Я бы к себе позвала, но только если на полу постелить, сама знаешь…
— Да, знаю.
— Со Светкой давай поговорим.
— Нет-нет-нет, только не со Светой. Она уже насоветовала…
