Лыжи у нас были не горные, а широкие туристические. Ходить по целине в них было очень удобно, а вот скоростной спуск был не слишком скоростным. Во-первых, целина, лыжни не было, во-вторых, лыжи сильно сопротивлялись качению за счёт веса и ширины. Но нам хватало и того что было. Долгий подъём давал и долгий спуск, двадцать-тридцать минут с приличной скоростью. Удовольствия море. Ветер в ушах, слалом вокруг ёлок и пихт, падения, смех, сломанные лыжи и радостная встреча внизу, близ посёлка. Так и проходили дни наших каникул.
В тот день подъём у нас выдался особенно длинный. Мы часто останавливались, и к моменту подъёма на перевал уже сильно проголодались, так как бутерброды были съедены ещё пару часов назад, а на обед ещё нужно было спуститься вниз и дойти до школы.
Мы с моим другом Илюшей Бобровским шли замыкающими. Роль эта в группе несложная, но очень ответственная. Следить, чтобы никто не остался на маршруте, не отстал от группы. Помогать утомившимся девчонкам было приятно и забавно. На перевал мы поднялись последними, вся группа уже стояла вокруг Сергея Сергеевича и слушала инструкции по спуску.
Илюха ткнул меня в бок:
– Смотри, видишь?
Левее места спуска, меж мелких пихт виднелась колея от снегохода. Она уходила вниз с горы параллельно предполагаемому маршруту.
– Давай по ней? – подзуживал меня Илюха.
– А если она свернёт? – поинтересовался я.
– Ну, остановимся, сойдём, по направлению поедем.
Соблазн был велик. Спуск по колее по сравнению со спуском по целине был примерно, как езда по автобану по сравнению с сельским просёлком.
– Хорошо, – согласился я, – давай ребят отправим и глянем, что там за колея.
Сергей Сергеевич, как всегда, взял старт вниз с горы первым. За ним потянулись остальные с интервалом в пару десятков секунд. Мы с Илюшей как замыкающие дождались, пока последние туристы скрылись внизу среди деревьев. Переглянулись и пошли к колее.
Колея была шикарна. Она безупречно ровной стрелой уходила вниз параллельно нужному курсу и терялась между ёлок. След был утренний, уже успевший подтаять на солнце и схватиться ледком. Самое то для скоростного спуска.
– Ну что, погнали? – и Илюха, не дожидаясь ответа, ринулся вниз.
– Падай вправо, если что! – крикнул я вдогонку и устремился за ним.
Через минуту мы набрали такую скорость, что стало трудно дышать, а встречный поток воздуха еле позволял открыть глаза. Я поначалу следил за направлением колеи, и мне показалось, что она уходит левее нужного нам курса, но потом след начал петлять среди деревьев и отслеживать направление стало решительно невозможно, главное – не упасть на таких виражах, лыжи точно не сохранишь.
Нет, если бы я ехал первым, я бы нашёл место, где можно упасть, остановиться и сориентироваться. Но как бросить Илюху, который летел впереди и ни о чём не думал? А он и не думал останавливаться. Я даже не видел его впереди. Я перестал забивать себе голову и сосредоточился на спуске. Скорость и восторг! На поворотах лыжи скользили по краю колеи, как по бобслейной трассе. Пихты и ёлки мелькали, как частокол. Колени дрожали от вибрации и напряжения. В конце спуска, только-только почувствовав замедление, я увидел Илюху. И понял, что не заторможу. Колея проходила сквозь запертые ворота из длинных жердей. Илюха лежал без движения возле ворот.
Я завалился на бок, подняв облако снежной пыли и полностью забив все внутренние и наружные полости своей одежды снегом. Колено сильно ударил, но это ерунда. Лыжи остались целы. Я отщелкнул крепления, выбрался на колею и побежал к Илюше. Он уже зашевелился, барахтаясь и отплёвываясь. Ну, хоть живой.
– Не, ты видел?! – закричал он. – Это просто чума, я так ещё никогда не спускался. Лыжу сломал, блин.
Первое, что делаем, – чиним лыжу. Это как закон. Всё остальное – потом. Без лыж в глубоком снегу пропадёшь, даже в нескольких сотнях метрах от жилья. Пока чинили, я огляделся. Мы были внизу, в лощине, среди гор. Вот только посёлка тут не было. Лощина была узкая, сопки нависали низко, и, кажется, начинало темнеть. Наверху, среди вершин, ещё было светло и даже виднелись солнечные лучи, а вот между сопок уже наползали вечерние сумерки. Я приблизительно сориентировался по уходящему солнцу и полез в рюкзак за компасом. Но и компас не добавил ясности. Судя по всему, Каз сейчас был позади нас, как раз там, откуда мы только что спустились. Илюша тоже это понял.
– Плохи дела, Мишаня. Кажется, мы не с той стороны перевала спустились.
– Сколько мы спускались примерно?
– Минут двадцать, не больше.
– А скорость?
– Кто ж его знает. Ну сто километров в час всяко не было. И восемьдесят, наверное, не было. Хотя… Километров пятьдесят-шестьдесят, думаю, было.
– Ну, я тебя поздравляю. Мы километрах в двадцати от посёлка, – сказал я, произведя несложные вычисления.
– От перевала, – поправил меня Илюша. – И там ещё километров двенадцать-пятнадцать под гору к посёлку, если мы по своему следу пойдём.
Темнело. И ног я уже почти не чувствовал. Одно дело двигаться, другое – сидеть на снегу и чинить лыжи. Ноги бы не отморозить.
