– Двадцать километров в гору – это как минимум семь часов. Это если свежими идти и сытыми. А мы уставшие и голодные. Плюс ночь, темнота. Не дойти нам, Илюха.
– Сергеич с ума сойдёт, – покачал головой Илюша.
– Он в любом случае сойдёт, даже если мы сейчас двинем по обратному следу. Он внизу сейчас, с другой стороны перевала. Мы поднимались весь день, Сергеич наверх на крыльях не взлетит нас искать. Пошли-ка за дровами, пока совсем не стемнело. Костёр надо.
– Давай вон, жердей от ворот и от забора отдерём, – предложил Илюша.
– Тебя потом самого отдерут. Люди не просто так строили. Загоны это для скота, – сказал я, а про себя подумал: «Откуда тут скот? Лес вон какой густой».
И мы разбрелись собирать хворост.
Неблагодарное это дело – в лыжах дрова собирать. Пока возились, уже совсем стемнело. Устроились у всё тех же злополучных ворот, разожгли костер. Пар пошёл от мокрых насквозь штанов и ботинок. Распотрошили рюкзаки. У меня оказалось: нож, соль, спички, луковица, котелок, кружка, ложка и небольшой кусок сала. У Илюхи – нож, соль, спички, булка хлеба, банка тушёнки. Мы распустили тушёнку в котелке, накрошив туда половину хлеба и лук, а из оставшегося сделали бутерброды с салом. Ужин был настолько вкусен, насколько может быть вкусным приготовленное на костре своими руками и под зверский аппетит. Вот только чая у нас не оказалось. Помыли котелок, натопили в нём снега и попили пустого кипятка.
Мы решили пересидеть ночь у костра, не утруждаясь устройством настоящего ночлега, а утром с рассветом двинуться по своему следу наверх. Нас слегка разморило от сытного ужина, мы сидели напротив друг друга, между нами горел весёлый костер, мы вяло обсуждали произошедшее.
– И всё-таки, куда дальше колея идёт? – вопрошал Илюха. – Он что, до ворот доехал, открыл, проехал, закрыл и дальше укатил? Следов-то нет от ног!
– А может быть, он в открытые въехал и за собой закрыл? – улыбнулся я.
– Тогда на той стороне должны быть следы.
– Завтра утром посмотрим, если хочешь.
– Да ты не понимаешь, если он за собой ворота закрыл, значит тут он где-то, снегоход этот с водителем. Домой он значит приехал. Может, он нас в Каз добросит.
– О, а это мысль! Пошли посмотрим, что там за воротами.
Перелезть через забор не составило труда, благо он был из трёх горизонтально уложенных жердей. От коров или от свиней, похоже, загон. Утопая в снегу, мы перелезли и обошли ворота с обратной стороны. И застыли. Колеи тут не было. Белый, нетронутый снег лежал за воротами.
– Пойдём-ка к костру, – произнёс я, и мы спешно вернулись к нашему островку комфорта и безопасности. Неудержимо накатывающаяся ночь вдруг показалась нам враждебной и чужой. Мы инстинктивно придвинулись ближе к огню. Долго молчали.
– Ну, и что ты об этом думаешь? – наконец спросил я.
– Викито.
– Что?
– Викито!
Я поднял глаза на Илью и обомлел. За спиной у него маячила тёмная размытая фигура.
– Что там? – прошептал Илюша.
Из темноты за спиной Ильи раздался звук, который трудно с чем-либо спутать. Звук затвора охотничьего карабина, досылающего патрон. И этот звук показался мне таким родным и понятным, несмотря на свою угрожающую природу, что я тут же понял, что нам говорила тень за спиной Илюши.
– Ви кито такие? Чито тут, а?
– Мы туристы из Новосибирска, – ответил я. – Заблудились вот немного.
– Турии-исты, – протянул как будто слегка разочарованный голос. Тень шагнула из темноты и оказалась низеньким тщедушным мужичком. Не больше полутора метров роста. Его чёрные маленькие глазки блеснули в свете костра, и тускло сверкнуло воронёной сталью цевьё новенькой «Сайги» в его руках. Шорец. Абориген. Во всей красе.
– Вы не подскажете, до Каза далеко отсюда?
– Здесь нельзя костёр делать! – он, похоже, не понимал половину слов.
– Мы замёрзнем без костра, – сказал я, – а до Каза нам ночью не дойти.
– Не дойти, не дойти, – энергично закивал шорец. Меня даже слегка напугал его энтузиазм.
– А вы вообще кто? – подал голос Илюша.
– А ты как думаешь? – повернулся к нему шорец и шагнул к самому костру. Теперь можно было рассмотреть его во всех деталях.
Короткие и широкие лыжи, подбитые мехом. Старая серая телогрейка, подпоясанная солдатским ремнем. Бесформенная шапка с длинными ушами. Из-под шапки выбивались прямые чёрные волосы. Лицо было морщинистое, с мелкими чертами и глубоко посаженными чёрными глазами. Трудно было определить его возраст, ему подошёл бы любой от сорока до шестидесяти.
– Охотник? – предположил Илюша, косясь на его карабин.
– Ну да, охотник, охотник. Костёр тушите.
– Да как мы без костра-то? – воскликнул я.
– Ко мине пойдёте. Давай, давай, торопись.
Мы как-то не решились спорить, глядя на его маленькую, но внушительную фигуру, сжимавшую в руках грозное оружие.
