Я задумался над тем, что она сказала. Сейчас компанию на плаву может удержать только чудо. Если доведем дело до банкротства, никто ничего не выгадает. А вот если продадим, то по крайней мере сотрудники не останутся без работы, да и созданная Ричардом технология не пропадет втуне. Отцу такое решение может оказаться не по душе, Рейчел тоже. Но другого выхода нет.
– Ты права, – с облегчением вздохнул я. – Все, компанию я продаю.
Мы уже довольно давно не ласкали друг друга. Я страшно соскучился по Карен. И все-таки этой ночью у нас опять получилось не очень. Из-за меня? Из-за нее? Я терялся в догадках.
– Я что-нибудь не так сделал? – набравшись духу, спросил я Карен.
– Да что ты, милый! Ты был просто великолепен, – успокоила она меня.
Озадаченный, я повернулся на бок и приказал себе спать.
Удивительно, но как только я принял решение продать компанию, в голове у меня все сразу встало на свои места. Нет, я по-прежнему очень переживал. Я не справился. Меня мучила совесть из-за того, что я предаю Ричарда, желавшего, чтобы «Фэрсистемс» оставалась самостоятельной. И отца я подвел.
Я также потерпел сокрушительный провал в попытках прояснить обстоятельства гибели Ричарда. Меня не покидала уверенность, что его смерть каким-то образом связана с «Фэрсистемс», однако дальше смутных догадок дело не шло. Да и как мне докопаться до истины, если это и полусотне полицейских Файфа оказалось не по силам?
Карен права. Я попал в тяжелое положение и ничего не могу поделать, чтобы его изменить. Надо смириться с убытками, выйти из этого бизнеса и искать другие возможности.
Единственное, что мне во всем этом по-настоящему претило, так это то, что Дуги мог вообразить, будто он нагнал на меня такого страху, что я решил сбежать. Но это во мне говорит самолюбие. А если честно, то век бы мне эту чертову псину больше не видеть!
В воскресенье вечером я позвонил Соренсону и сообщил ему о своем решении. Когда я рассказал об отказе Дженсона выплатить нам аванс, он, естественно, понял, что положение безвыходное. Меня в происшедшем он, судя по всему, не винил и полностью поддержал мое предложение продать компанию. Пообещал переговорить с отцом, который и перезвонил мне уже через полчаса.
– Только что говорил с Уолтером, – сказал отец.
– Очень жаль, папа, но компанию придется продать.
– Понимаю, – тяжело вздохнул он. – Ужасно...
Тягостное молчание.
– Уолтер уверяет, что ты тут ни при чем. Спасибо, что старался помочь.
– Ну, о чем ты говоришь, папа.
Его слова, вероятно, должны были служить утешением, но меня не покидало ощущение, что я его крепко подвел. И, к величайшей моей досаде, меня это мучило.
Я с удовольствием окунулся в знакомую шумную суету операционного зала в «Харрисон бразерс». В радостном предвкушении направился к своему столу. Согласно данным на конец недели, операция, которую мы с Эдом начали в прошлом месяце, начала наконец оправдывать мои ожидания.
– Привет, Эд, – поздоровался я с ним, включая свои мониторы и выводя на них сведения о рынке государственных облигаций США.
Эд в это время говорил по телефону и в ответ только помахал мне рукой.
А я был прав! Разница в доходности двух– и десятилетних государственных облигаций США сократилась с 1,40 до 1,28 процента. Я мысленно произвел кое-какие расчеты. Прибыль на вложенную нами в них сотню миллионов долларов составила чуть ли не миллион. Неплохо, совсем неплохо!
– Эй, ты только посмотри! – позвал я Эда, который уже положил трубку. – Красиво сработано, а?
Он смущенно заморгал и принялся чесать в затылке. Ого, здесь что-то не так. Я пристально посмотрел ему в глаза.
– Надеюсь, у нас с этой сделкой все в порядке? – уже охваченный недобрыми предчувствиями, осторожно поинтересовался я.
– Не совсем, – потупился Эд.
– Как это понимать?
– Я ее закрыл на прошлой неделе.
– Вот оно что... И сколько на ней заработал?
Эд заерзал в кресле. У него, похоже, начался невыносимый зуд между лопатками, и он, сморщив лицо в болезненную гримасу, весь ушел в попытки дотянуться рукой до этого места.
– Скорее, понимаешь ли, не заработал, а вроде как слегка потерял, – промямлил он наконец. – Двести сорок тысяч убытка, если точно. Пару дней какой-то крупный клиент продавал десятилетние, покупал трехлетние. Рынок маленько тряхнуло, тенденция наметилась для нас невыгодная, вот я и вышел из игры. А рынок тут же вернулся к прежним позициям.
Я не верил своим ушам. Я ведь ясно инструктировал Эда продолжать операцию. Как же он умудрился потерять такие деньжищи? Какой же я глупец, что доверился этому болвану!
Эд по выражению моего лица понял все, что я о нем думаю, и вновь сморщился как от боли.
– Ну, что ты на меня так смотришь! Это Этьен велел мне закрыть сделку.
– Этьен? А он-то здесь при чем?
– При том, что после твоего отъезда он глаз с меня не спускал, следил за каждым моим шагом. И как только десятилетние пошли вниз, сразу распорядился принять меры по минимизации убытков.
– А почему ты не позвонил мне в «Фэрсистемс»?
– Да звонил я! Тебя не было на месте.
