Стихотворение оголяло нервы, разносило эмоции в клочья. Гудело реквиемом по прежним чувствам. Стирало прошлые обиды.
Я освобождала, отчищала свое сердце. Там в осеннем лесу я простила. Здесь, в душном классе я попрощалась. И устремилась вперед. Только сейчас, обновленная душа порвала плотный кокон сомнений и страхов, и распустилась в груди огромным белым цветком.
Вынырнув из сонма строф, я взглянула на учителя. Та с беспокойством смотрела в текст стихотворения. Нет, я не буду шокировать общественность откровениями классика, кто захочет, тот прочтет. Аккуратно покачала головой, и пропустила три наиболее грубых четверостишья.
Все, отныне я больше не имею права злиться на то, что еще не случилось, не имею права обвинять тех, кто еще ничего не сделал, ревновать того, с кем даже не знакома. Не смею сожалеть о будущем. Ведь его еще нет. А я есть. И если хочу и дальше
Замолчала. Вдохнула воздух. В классе стояла звенящая тишина. Усмехнулась. На душе было легко и свободно. Поставила стул на место, забрала гитару, и пошла за свою парту.
Первой отмерла учитель.
– Алиса, спасибо. Ты как обычно, нестандартно подошла к вопросу. Таким Есенин, нам еще не знаком. Мы в конце года буем проходить поэму «Черный человек». Думаю, теперь она вам будет более понятна.
Класс постепенно ожил. Гул разговоров, обороты, взгляды. Я сидела уставшая и умиротворенная. Взглянула вовнутрь себя: шкатулки с ключом не было. За то лежал девственно белый лист бумаги, и красивое черное перо.
Пора писать историю своей жизни заново.
Урок закончился, но сразу сбежать на тренировку мне не дали одноклассники, облепили как мухи гнилушку. Теребили гитару, просили сыграть. Заявляли, что я должна подготовить номер на выпускной. Ага
– Что слабо сыграть или не умеешь?
– Не умею, – вот так банально и просто разбивается слабо.
– А зачем тогда тебе гитара? – Удивился одноклассник.
– Красивая, и струнки блестят, – невинно хлопнула глазками, изображая блондинку. Ну же, друг мой сердечный, с какой стати, я должна развлекать тебя?
– Тебе, что жалко, – стал упрашивать Олег.
Нет вот это ни в какие ворота не лезет. Во-первых, такими темпами на тренировку опоздаю, а во-вторых, терпеть не могу вот эти сцены по уламыванию.
– Жалко у пчелки, а я тороплюсь, – сделала я еще одну попытку пробраться к вещам и сменке.
– Алиса! Если ты нам чего ни будь не сыграешь, то я… Олег на секунду задумался, а потом выпалил, – Я усядусь с тобой за парту!
Класс рухнул со смеху. Ломаться дальше было глупо, а для того, чтобы уступить и перевести в шутку момент был самый подходящий. Подняв обе руки перед собой, я сделала вид, что очень испугалась.
– Это запрещенный прием! Ты разобьешь сердце Алексею! И мне слишком нравится сидеть одной! – С улыбкой сказала я. Напряжённость, образовавшаяся, между нами, этой весной, сама собой отпустила, – Ладно, одну песню, и я бегу на тренировку. И так уже опаздываю.
Расчехлила гитару. Н-да, кажется пару часов назад была уверена, что концерт перед классом устраивать не намерена.
Пальцы сами зажали аккорды, и пробежались по струнам. Пока мозг думал, что исполнить, руки уже играли песню группы Сплин «Сердце».
Есть такая теория: Вселенная и время бесконечны, значит, любое событие неизбежно, даже невозможное.
Я неслась на занятие по спортивному пилону, не замечая ни чего вокруг. Кепка-фуражка натянута на самый нос, в ушах плеер, а на душе так хорошо, ясно. День солнечный, настроение приподнятое. Опаздывать, правда очень не люблю, поэтому бежала бегом.
