– Давай там, служи нормально, и приезжай домой, а то скучно без тебя.
– Приеду, не бойся, малявка. А хочешь, я тебе письмо напишу?
– Что в школе выучился грамоте? – подразнила я его, и глядя как он весело кривит нос добавила:
– Конечно хочу. А ответ писать?
– Обязательно. Письма пишут, чтобы получать ответы, – показной серьезностью заявил он и поправил невидимые очки на носу.
Через пару минут подъехал старый ПАЗик, и повез парней в аэропорт.
Получилось! У нас все получилось! Теперь главное не сгореть от стыда, если Алиса оказалась не права.
На сборном пункте мы ждали автобус, который должен был нас отвезти в аэропорт. А там полетим к месту службы.
Мне повезло, из-за того, что я не прятался, и не бегал от призывной комиссии мне дали выбрать из имеющихся вариантов. Выбрал пограничные войска, там вроде как служат, а не дурью маются. Еще бы специальность успеть хорошую получить. Хотя и так замечательно. Отслужу, потом по льготе в институт поступлю.
Народу собралось куча. Новобранцы, их родители, дедушки, бабушки, девушки. Кого-то кормили, как в последний раз, кто-то плакал. Мать моя стояла хмурая, словно тень от грозовой тучи. С отцом мы простились дома, он сегодня на дежурстве.
Вдруг увидел Таньку, младшую сестру Алисы. Она уверенно топала в нашу сторону. Меня что ли провожать пришла? Круто! Не ожидал. Поболтали, посмеялись. Получил Новогодний подарок. Хорошо, приятно. Зная Танин характер мог бы и подарком получить, с нее станется. В шутку предложил писать мне. А что, вдруг там ну совсем заняться не чем будет. Да и сосед говорил, что письма от девушек всей казармой читают раз по десять. Посмеялся, представив, что мне такого эдакого Танька написать может. Ладно. Посмотрим.
Загрузили нас в допотопный ПАЗик, повезли в аэропорт. Там и оставили. Прям в автобусе. Водитель вырубил мотор, сказал: «Сидите» и ушел. Сидели пару часов, перезнакомились, замерзли, сжевали бутерброды, кому родня контрабандой всунула. В обед пришел старшина. Принес сухпайки, сказал, что деталь какая-то в самолете полетела. Как починят, так сразу и полетим. Поели не разогревая, так как из автобуса не выпустили только кому бегом по делам приспичило. До вечера промаялись дурью. Когда сунул замершие руки в карман, нашел там какие-то кубики в золотой фольге. Раскрыл, понюхал. Кажется бульонный кубик. Матушка, наверное, расстаралась. Да, сейчас бы жидкого, горячего бульона выпить самое оно! Съел шпик с галетой из пайка. Гадость редкостная. Заел карамелькой из того же кармана. Медовая.
Вечером пришел водитель. Пробурчал: «Эка у вас холодно», включил печку, и повез куда-то вглубь аэродрома. Минуты через три приехали, даже согреться не успел. Высадили. Старшина поделился «приятной» новостью, что самолет починить не удалось, завтра пригонят новый, а пока всем ужинать и отбой. Отбой нам предстоял в деревянной казарме – типа барак, без кроватей и отопления. Внутри казармы было холоднее, чем в автобусе. Но зато старшина нашел ведро, набрал в него чистого снега, что б мы его вместо воды использовали, и разрешил жечь сухое топливо внутри помещения. Я погрел себе гречку с мясом, съел. Потом вспомнил про кубики и выгрузил их из кармана. Распаковал один, засыпал снегом, поставил греться. Остальными поделился с парнями, кто захотел. Пока вода кипятилась нашел среди кубиков пакетик с тонкой фольгой. Для чего не понял. Из пакетика выпала бумажка, развернул.
Опешил. Вот и первое письмо. Значит и кубики с конфетками от нее. Поблагодарю при первой же возможности. Достал и распечатал подарок. Там лежали: шапка, носки, стельки и тонко нарезанная бастурма в вакуумной упаковке. Шапку с радостью надел, стельки вставил в ботинки, носками поделился с балбесом в осенних туфлях, а мясом с парнем, что нам бутерброды скармливал. Фольгированную же картонку из-под бастурмы поставил за грелкой, так вроде, тепло отражаться должно. Горячий, острый бульон примерил меня с действительностью. Хотя ночь в холодной казарме страшила. Не думал, что армейские испытания начнутся раньше самой службы.
Что бы не терять тепло расстегнул куртку, замотался в фольгу, как конфетка, и снова застегнулся. Через некоторое время отметил, что в шапке, со стельками и странной обертке перестал мерзнуть. Не согрелся, но и не трясет. Мысленно поблагодарил маму, которая с боем заставила надеть подштанники, взять отцовскую охотничью зимнюю куртку и ботинки, и Таню с ее забой и предусмотрительностью.
– Ты б на холоде не дрых, – потряс меня субтильный пацан, которому я помог с носками.
– Не тряси меня, я в норме.
