– Верный. Вот я какой. Только верный человек способен удержать крепость после того, как умер его капитан. Только верный человек способен послать известие о его кончине. Письмо, полное глубокого сожаления, которое я отправил в Гиспарту, с рассказом о том, как добрый капитан наконец сдался своим ранам. От такого рассказа у тебя бы промокли глаза. А может, и щелка, если вы, полукровки, питаете страсть к поэзии, а? Потому что – дабы пощадить чувства придворных дам – я не стал излагать, как раны достопочтенного Бермудо усугубились после того, как я полночи избивал его ногами, пока он ползал по замку на животе. – Мането выдержал паузу, балансируя на одной ноге, по-детски вытянув руки в стороны. – Не знаю, куда он хотел приползти… может, к своей лошади?
Поставив ногу, Мането снова фыркнул. Затем лениво почесал промежность и снял с пояса кистень. Шевеля пальцами, он неспешно повращал оружием у бедра.
– И вот здесь ты начинаешь морочить мне голову. Выражаешь радостную идею, что принять командование должен кто-то получше. Тот, кто вышел из простолюдин! Довольно голубокровных, они все негодяи да полукровки. Это же Уделье, оно все равно что пульсирующий член! – Мането сделал вид, будто доит свой стручок. – Тут сами тяжаки пылью подавятся! Рот капитана извергал приказ за приказом, поэтому я набил его личинками. То, что он потерял ногу в битве с тяжаками, его ничему не научило. Он все равно рвался в бой. Только он ведь не собирался сам выезжать на повозке, так ведь? – Кистень перестал вращаться. – Все посылал нас воевать, такой весь в себе уверенный. Кавалеро – да, но из безродных, из тех, у кого слишком много долгов, кровных и денежных, чтобы думать о возвращении на север. Полагаю, если нам и умирать в этом долбаном краю, то уж лучше за твердыми стенами. И Корона нам в этом соблаговолит. До тех пор, пока мы будем посылать донесения о наших доблестных успехах в обороне.
Поток спеси на миг прекратился. Не глядя на копыто, Мането окинул взором пустоши. А когда заговорил дальше, в его голосе зазвучала горечь человека, которого предали.
– Уль-вундулас. Просто детская ловушка, о которую спотыкаются тяжаки, пока голубокровные прячут серебро и запирают двери. Ты знаешь это не хуже меня.
Блажка не знала.
– Здесь не твое место, – согласилась она. – Гиспарта со временем это поймет.
– Да ну? – довольным голосом спросил Мането.
Блажка не ответила. Она повернулась в седле, посмотрела на своих ездоков. Дальше всех вдоль тропы были Овес с Уродищем. Инкус находилась перед ними, ее лицо скрывали волосы. Облезлый Змей перекинул полуплащ через плечо, освободив покрытую шрамами руку. Колпак опустил своего тезку с головы. Баламут сидел, ухмыляясь. У Хорька тоже блестели глаза. Шакал, сидевший сразу за ней, подмигнул.
Блажка медленно слезла со свина и подняла глаза на Мането.
– Да. Так и есть.
– Ты лучше сядь обратно, дамочка. А то не сможешь умереть, как велит ваш полуорочий девиз, который вы так чтите.
Извилистая тропа сулила препятствия при отступлении. Залпы лучников грозили свалить и полукровок, и свинов. Возможно, не у многих из них был шанс достичь равнины. И тех потом добили бы из пушек.
Теперь рассмеялась Блажка.
– Ты думаешь, мы проделали весь этот путь, чтобы так сразу взять и поехать обратно?
– Вы приехали, чтобы умереть. Ни один полукровка не ступит своей грязной ногой за эти стены. Это я тебе обещаю.
Вдоль стены снова мелькнуло движение – за ней явно что-то происходило. Блажка не видела что и не слышала, но и так все понимала.
– Ты уже нарушил это обещание, и давно, хиляк, – сказала она, стараясь перехватить внимание Мането. – Вчера ночью там было двое. Колпак, конечно, надолго не задержался. Только заскочил на часик, нашел ту, что живет у вас уже несколько недель. Я обрадовалась, когда узнала, что ее так и не обнаружили, но ничуть не удивилась. Она не похожа на полукровку, потому что она, по сути, не полукровка. Я подумала, ей легко будет сюда проникнуть, учитывая, сколько припасов поставляет вам королевство.
Теперь со двора доносились крики тревоги, достаточно громкие, чтобы их было слышно за сторожкой.
Получилось.
Аламра пропустила сопляков и Троевольных через задние ворота.
– Твое обещание только что нарушилось сотню раз! – крикнула Блажка Мането. – Думаешь, мы не знаем про Шлюший ход? Девки Санчо проникали через него много лет. Не такая уж это и тайна. Нужно только, чтобы внутри был кто-то, кто знает, что мы придем, и откроет его.
Мането спустился с зубца, начал раздавать приказы, посылать гонцов.
Внутри не было сотни полукровок. Не было даже полусотни. И вошли они не через Шлюший ход, а через лаз в северной стене. Мането отвел слишком многих не в ту сторону. Блажка не дала ему времени осознать свою ошибку.
– Мането! – рявкнула она.
Гнев в ее голосе заставил лицо безумного кавалеро снова возникнуть между зубцов.
Блажка ухмыльнулась.
– Я же говорила, что запишу тебя на свой счет.
Его шок и гнев словно испарились, и на их месте возникла ядовитая улыбка.
– Видишь? – Он хихикнул. – Мы одной породы.
Он поднял руки – в них оказался арбалет. Он выстрелил.
