– Я потеряла ездока из-за Мараных, хорошего ездока. Он однажды мне сказал, что стержень копыта заключен в одном – полукровках на свинах. Он был прав. Но… этого больше недостаточно. Обучать претендентов патрулированию, выслеживать улюды, выбирать лучших и сильных, надевать на них бригант и принимать в свое маленькое стадо – нам мало заниматься только этим. И дело в войне с Гиспартой. Вы думаете, я начала ее, взяв кастиль? Нет. Это была далеко не первая кровь. Они сами пролили ее еще очень давно. И они собирались проливать ее дальше, пока мы не станем слишком слабы и не сможем дать отпор. Продолжайте это игнорировать, и ваши земли превратятся в кладбища без могил.
– Уделье такое и есть, – сказал Гроб. – Сеятели черепов всегда это принимали.
– А я нет, – ответила Блажка. – Я не принимаю что-то только потому, что так было всегда.
– И как ты думаешь это изменить? – спросил Свиная Губа.
– Уничтожив Уделье ради Уль-вундуласа. Забрать эту брошенную землю и сделать ее нашим королевством.
– Захотелось стать королевой, да? – спросил Заруб, ухмыляясь.
– Мне корона не нужна. Я просто хочу сбросить с наших спин тяжесть Гиспарты.
Кислое выражение лица Кашеуха стало совсем прогорклым.
– И почему ты думаешь, что сможешь их одолеть?
– В одиночку? Не смогу. Если мы все…
– Невозможно, – Гроб отразил эхом самого себя.
– Вынужден согласиться, – сказал Заруб. – Даже если орки не придут. То, что нас мало, будет выгодно поначалу. Мы сможем избегать битв, разграблять их припасы. Когда придет зима, проходить через Умбры и Плавки станет трудно. А когда они откроются снова… – Он щелкнул языком. – У нас не будет сил для генерального сражения.
– Тогда нам нужно стать сильнее до конца зимы, – сказала Блажка.
– Пустые слова! – заявил Кашеух. – Ты только говоришь, и все. Сильнее. Мы уже потеряли Мараных орками. Сегодня мы не сильнее, чем в последнюю Предательскую, и не станем сильнее в следующий лунный оборот, если вообще останемся живы.
– Если ты считаешь только копыта, ты прав, – сказала Блажка. – Если игнорируешь наемников из Тредрии – ты прав.
Заруб наклонил голову набок, будто не расслышал.
– Каких наемников из Тредрии?
– Тех, что мы наймем, – ответила Блажка.
Воцарилась тишина – вожди осмысливали ее слова.
– Наймем? – Свиная Губа хмыкнул. – На какие шиши? Уль-вундулас никогда не был краем богатства.
Блажка обошла стол.
– Монет будет достаточно. В Яме Почета их хватит, чтобы подавился даже самый жадный мечник.
Кашеух оскалил зубы.
– В Яме? Головорезы в тех горах никогда не позволят забрать оттуда хоть что-нибудь.
– У меня есть пара троекровных, которые умеют быть очень убедительны. Эти головорезы почитают Большого Ублюдка, и многие из них слышали об Анвильской Невесте. Они достанут монет для наемников и распространят их среди бандитов. Тех людей не нужно долго уговаривать для нападения на Гиспарту, чтобы королевству было с кем еще повоевать. Может, найдется даже несколько таких, у кого будут яйца, чтобы пойти на юг и помочь взять Кальбарку. Хотя в этом я больше рассчитываю на полуросликов Зирко в тоннелях под ней. И еще к копытам добавятся вольные ездоки. Колпак уже их собирает. Самые хитрые из них сумеют избежать кавалеро. Еще полукровки придут из самой Гиспарты – я отправила на север тертого и беглого жнеца. Они знают, каково быть полукровкой в цивилизации, а теперь вкусили жизнь в Уделье. Как бы это безумно ни звучало, они уверяют меня, что есть и другие, подобные им, кто предпочтет умереть свободным здесь, чем жить там, работая на господских полях или развлекая голубокровок на карнавалах.
Заруб кашлянул.
– Ты уже спланировала эту войну.
Блажка кивнула.
Кашеух указал на Заруба.
– А ты уже все рассказал Гиспарте! Он был доносчиком для Короны.
– И пусть там знают! – воскликнула Блажка. – Пусть боятся! Любой из вас мог выдать наши планы. Кашеух, ты сам минуту назад хотел меня сдать. И вот поэтому-то мы слабы. Поэтому у нас нет шанса. Нет шанса у Ублюдков. Нет у Троевольных. И у Клыков наших отцов. Если сложить всех вместе, у копыт полукровок нет надежды на победу. И никогда не будет, если следовать только традициям. Нам нужны бывалые, закаленные ездоки, да, но также нам нужна и помощь, союзники, и нам придется их поискать. Если останемся разобщены – погибнем. Быстро ли, медленно – но погибнем. Но если будем вместе, то, возможно, нам удастся создать в Уделье что-то новое. Что-то, способное противостоять Гиспарте, Дар’гесту и всем, кто попытается подмять нас под себя. Если мы объединимся сейчас, то наше копыто, наше единое копыто будет расти. И все хваленые армии Гиспарты сотрутся в пыль под громом парных копыт. У вас станет больше шансов, если все будете со мной, но даже если вы все против меня – это ничего не изменит. Я иду на эту войну! Реальные ублюдки идут! Вы должны решить, станем ли мы единственным копытом, кому хватит отваги сделать Уль-вундулас чем-то бо́льшим, чем край отверженных.
– Нет, – заявил Мозжок решительно. – Не единственным. Троевольные с вами.
Кул’хуун встал и постучал костяшками пальцев по груди.
– Клыки наших отцов будут жить этой войной.
