Отец опустил седую голову, сделал глубокий вдох. Когда он поднял глаза, на его лице была улыбка.
– Этим из Тредрии понадобится порт. Колыбель полукровки будет для них открыта. Сыновья разрухи окажут службу, вождь.
Заруб вдохнул воздух сквозь зубы и вскинул руку.
– Черт, Дребезги могут сражаться с кем угодно. Хоть со всеми сразу.
Свиная Губа задумчиво оглядел вождей.
– Очень хорошо. Шквал бивней прибавит сил.
– Как и Казанное братство, – сказал Кашеух. И в ответ на сомнительные взгляды добавил: – Мы не трусы чертовы.
– Гроб? – произнес Заруб. – Молчание не ответ.
Гроб сидел, скрестив мощные белые руки на груди. Сперва он помолчал мгновение, но затем прогрохотал:
– Если нам всем суждено умереть, то Сеятели черепов будут рядом, чтобы помочь нас похоронить.
Полукровки определились. Не высказался только полурослик.
Зирко сидел погруженный в раздумья, поставив руки на колени. Он ни на кого не смотрел, бурная реакция полукровок его не затрагивала. Блажка увидела на его лице тяжесть жизней всех тех, кто зависел от своего предводителя. Зирко глубоко вздохнул и ответил решительным кивком, словно соглашаясь с тем, что говорил ему внутренний голос. Затем полурослик встал с табурета.
– Нет.
Весь зал напрягся.
Зирко посмотрел только на Блажку.
– Нет. Я не могу пойти на такую войну. Страва была здесь задолго до копыт полукровок. По воле Великого Белико и под его защитой она останется здесь и когда закончится тот конфликт, что вы разжигаете. Мы пережили Великое нашествие орков. Я смею надеяться, что мы переживем и это. Я не стану приказывать уньярам – кто так верно служил моему народу и моему богу – погибать от рук врага, с которым им нет нужды воевать. Мы не держим зла на Гиспарту, и я не стану навлекать на нас ее гнев. – Жрец, крошечный по сравнению с окружающими, но не уступающий им в авторитете, обвел всех ясным взглядом. – Но я не буду выступать против вас, мастеров копыт, если вы не начнете приносить вред тем, кто находится под защитой Белико. Это все, что я могу пообещать.
Блажка почувствовала, как атмосферу в зале отравляет сомнение. Уньяры были крупнейшей боевой силой Уль-вундуласа. Их потеря была ощутима, не говоря уже о том, что это заставило колебаться остальных. Она посмотрела на маленького жреца.
– Ты это сделаешь.
– Я не могу.
Его отстраненное спокойствие вызвало у Блажки улыбку.
– Мне нужно напомнить всем вождям о том, что сказал Шишак в день, когда ты, Герой-Отец, показал нам зараценов. Как мне ни противно это говорить, он был прав, возложив вину за уничтожение Скабрезов на тебя. Мы лишились одного копыта из-за тебя, Зирко. Ты лишил их предупреждения о Предательской луне, и они так и не оправились от урона, что причинили им кентавры. Ты наказал их за то, что они отказались проливать кровь за тебя. Теперь ты ожидаешь, что копыта полукровок помогут защитить Страву, но сам лишаешь нас своей помощи.
– Я много раз помогал копытам в прошлом, – ответил Зирко. – И в последний раз твоему, Блажка из Реальных ублюдков.
– А помог бы ты нашему копыту, – осведомилась Блажка, – если бы у одного из наших ездоков не было Руки Аттукхана?
– Похоже, ты уже сама нашла для себя ответ. Если я дам свой, он ничем мне не поможет. Что же до сосуда Аттукхана, я скажу, что он сам по себе служит свидетельством моей помощи.
– Оказанной, чтобы получить собственную выгоду, Зирко. Ты не делаешь ничего, что не приносило бы пользу твоему народу.
– Похоже, мне следует напомнить тебе о помощи, которую я оказал тебе, не получив ничего взамен. Когда я освободил тебя от зла и не потребовал воздаяния.
– Ты спас мою жизнь, – согласилась Блажка. – По настоянию той, кому ты помог. К тебе приходила Синица, Зирко. Ей нужна была защита, и ты ей ее предоставил, но не думай, что я не поняла почему. Ты знал, кем она была беременна. Возможно, не точно, но знал, что в ее чреве заключалась великая сила. И хотел ее заполучить. Не думай, что я… что она… не видела, куда повернут твой ум. Я не знаю, как ты намеревался ее использовать, но у тебя был замысел на этот счет, жрец.
– О чем это ты говоришь? – спросил Отец настороженно.
Никто не ответил.
Зирко жалостливо взглянул на Блажку.
– Я не стану помогать вам воевать с Гиспартой.
Блажка шагнула к полурослику и склонилась над ним.
– Станешь, не то, клянусь тебе, Зирко, разрушения придут в Страву не из-за орков, кентавров и хиляков.
Полурослик лишился своего спокойствия. Белки его глаз вспыхнули на темном лице. Вдвое ниже ее ростом, в простых льняных одеждах и сандалиях, жрец принял такой грозный вид, что вся комната, казалось, сжалась вокруг него. Вожди встали со стульев. Даже Гроб отступил на шаг.
– Я чую ту же силу в тебе, Блажка, вождь Реальных ублюдков. Будь осторожна: пусть она не сделает тебя излишне самоуверенной. Ты подвергаешь себя опасности, угрожая моему народу.
– Я тебе не угрожаю, – ответила Блажка. – Угрожает Жрика.
И зал, и жрец вернулись к обычному своему виду. Он попытался восстановить маску спокойствия, но та затрещала по швам в уголках рта и во встревоженных глазах.
