Внизу бесчисленные шатры образовывали обширный лагерь. От костров в небо поднимались столбы дыма, которых было так много, что готовящейся там еды хватило бы, чтобы прокормить целую армию. И там действительно была армия. По импровизированному поселению туда-сюда сновали люди, многие были на лошадях, которые содержались здесь не менее чем в тридцати загонах. Блажка не смогла не заскрежетать зубами, когда наконец увидела там слонов. Она видела такого несколько лет назад, когда приезжал караван артистов. Но теперь их был целый десяток – огромные звери неуклюже волокли сани с деревом и тесаным камнем. Уже сейчас было видно, чем они занимались: разбирали крепость полуорков на куски, чтобы возвести новую.
Свиная Губа сердито выпустил воздух сквозь свои большие зубы.
– Гиспарта забрала проклятый удел обратно себе.
Блажка выпятила челюсть. Чертов Бермудо. Он знал. Вот что означала его самодовольная улыбка. Из горла у нее вырвалось рычание, и она не была одинока в своем гневе. Возбуждение чувствовалось по всему гребню.
– Полагаю, нам следует поехать в Страву, – сказал Зирко. – Там мы проведем совет и решим, как лучше поступить.
Маленький жрец умел делать так, чтобы его предложения звучали как приказы к исполнению.
– Нет! – резко возразил Шишак. – Я не буду больше тянуть по твоей прихоти, коротыш черномазый. Не буду, прока гиспартские евнухи поднимаю в Уделье свои чертовы флаги!
– Спокойно, Шишак, – прорычал Свиная Губа.
Троекровный вождь повернулся к нему.
– А что? Я тебя обидел, Бивень? Или переживаешь, что оскорбил его? – Шишак презрительно указал огромной рукой в сторону Зирко. – Пока я посылаю сюда ездока в каждую Предательскую, рискуя его жизнью, он мне ничего не сделает. Таков уговор. И Мараные всегда его чтили. Но ничто не предписывает мне нагибаться, чтобы лизать зад этому гаду. И если я даже его оскорбил – что тогда? Ты не пошлешь мне свою птичку, маленький жрец? Не предупредишь о Предательской, потому что я тронул твою детскую гордость? Очень хорошо. Кентавры, может, и застанут нас врасплох, может, перебьют нас. Как было со Скабрезами. Потом у тебя было на одного полукровку меньше каждый раз, когда проклятая луна показывала свое лицо. И в Уделье появилась дыра. Которую теперь решила закрыть Гиспарта. И в этом твоя вина, мелкий! Так что нахрен твою гордость, твоих птиц и твоего бога.
– Это не Гиспарта, – заявил другой вождь.
– А кто еще, нахрен! – воскликнул Шишак.
Вождь Дребезгов с абсолютной невозмутимостью пожал плечами. Он ковырял у себя под ногтем гнутым кусочком железа. Носовой платок, повязанный вокруг его головы, был выцветшего малинового цвета, как и вышитый пояс на его талии, и такими красками не мог похвастаться больше никто на гребне. – Гиспарта так лагерей не строит.
– А ты откуда знаешь? – спросил Шишак.
– Потому что Заруб был разведчиком в королевской армии, – ответил кислолицый с сутулой спиной полукровка, скривив губы. Это мог быть только Кашеух из Казанного братства: оба его уха выглядели раздробленными в кашу, но напоминали теперь, скорее, творог, который подавали Блажке уньярские старики. Волосы у него были седые и длинные, хотя и редели на макушке.
– Это верно, – подтвердил Заруб, отрываясь от ногтей. – Был. И это не они. Вот троекровный сказал про флаги. И это еще один знак. Здесь их нет. Шатры тоже не такие.
– Тогда кто это? – спросил Свиная Губа.
– Слоны остроухи… – начала Блажка.
– Неважно, – сказал Шишак, его гнев никак не утихал. – Это хиляки на лошаках. Нам нужно показать, что здесь им не место.
– Это было бы опрометчиво, – заметил Зирко.
Шишак заклокотал, стиснув зубы.
– Если у тебя нет намерения их остановить, зачем позвал нас сюда?
– Намерение, – эхом повторил Зирко. – Наверное, это то, что нам нужно узнать у новоприбывших – их намерение. А потом уже развязывать войну.
Кашеух засомневался в его предложении.
– Ты хочешь сказать нам, что сам еще не знаешь?
– То есть? – переспросил Зирко.
– То есть вы же, коротыши, суетесь везде, куда можете, – ответил Шишак. – Какую дань ты уже выторговал у незваных гостей за предупреждения о Предательской?
– Я с ними не заговаривал, – ответил Зирко.
– Почему? – спросила Блажка. – Что толку было жда…
– Он хочет, чтобы мы вступили в бой и его людям не пришлось сражаться, – перебил ее Кашеух. – Он хочет выжать из нас побольше крови, чтобы спасти своих проклятых приспешников.
– Бой? – переспросил Заруб, ухмыляясь. – Ты что, считать не умеешь? Там человек восемьсот, не меньше.
– Боишься, что ли, Дребезг? – подколол его Шишак.
– Уж не тебя, – Заруб подмигнул ему.
– Спокойно, ребята, – вставил пузатый, седовласый полуорк, остро посмотрев на молодых вождей. Это мог быть не кто иной, как Отец, вождь Сыновей разрухи. – Сейчас не время.
– Мы не твои сыновья, хрен старый, – ответил Шишак. – Я не буду внимать каждому твоему слову, как задние мальцы в твоем копыте.
Отец лишь усмехнулся и покачал головой.
